Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
к началу раздела Литературная критика
к содержанию текущего раздела

Яблоков Евгений Александрович
Роман Александра Грина "Блистающий мир"

Литературная критика романа "Блистающий мир". Глава 2 (часть 1)

"Римские" аллюзии в романе мотивированы прежде всего тем, что его сюжет метафорически воспроизводит ситуацию раннехристианской эпохи. Явление Друда — зов "иного" мира — влечёт потенциальную смену культурной парадигмы (впрочем, никаких радикальных перемен в итоге не происходит). Поэтому главный герой "БМ" закономерно воспринимается сквозь призму евангельских реминисценций (Ковский 1969, с. 76; Литвинов 1993, с. 51). Однако образ Друда не может однозначно рассматриваться как "модернизированный" образ Христа — хотя бы потому, что в нем, наряду с сакральными, проглядывают и инфернальные черты.

В двойственности героя своеобразно реализован принцип "зеркальности", которым характеризуется художественный мир романа "Воскресшие боги" (Барковская 1996, с. 56), — данный принцип во многом обусловливает и художественную структуру романа Грина. Одно из его проявлений — лежащие в основе системы персонажей "БМ" сложные отношения "двойничества" и "антидвойничества", которые будут показаны в дальнейшем. В книге Мережковского Леонардо, окруженный "зеркальными двойниками" — учениками, в их "отражении" воплощает непостижимое диалектическое единство божеского и дьявольского.

Так, Чезаре говорит: "Механика нужна ему для чуда, — чтобы на крыльях взлететь к небесам, чтобы, владея силами естественными, устремить их и тому, что сверх и против естества человеческого, сверх и против закона природы — все равно к Богу или к дьяволу, только бы к неиспытанному, к невозможному! <...> Сегодня кромешник, завтра угодник. Янус двуликий: одно лицо к Христу, другое к Антихристу. Поди разбери: какое истинное, какое ложное? Они оба истинные?.." (Мережковский 1990, с. 159, 168).

Джиованни, мучающийся сомнениями, рассказывает Леонардо о том, что в бреду видел "двойника" учителя, который говорил, "будто бы всё в мире — одна механика <...> — И ещё говорил он, — продолжал Джиованни, — будто бы то самое, что люди Называют Богом, есть вечная сила, которою движется страшный паук, со своими слезными, окровавленными лапами, и что ему все равно — правда или неправда добро или зло, жизнь или смерть. И нельзя его умолить, потому что он — как математика: дважды два не может быть пять..." (там же, с. 285—286).

Показательна также сцена, когда ученик Леонардо смотрит на фреску, изображающую пришествие Антихриста: "Лицо Антихриста поразило Джиованни. Сначала показалось ему злым, но когда он вгляделся, то увидел, что оно не злое, а только бесконечно страдальческое. В ясных глазах с тяжёлым, кротким взором отражалось последнее отчаяние мудрости, отрекшейся от Бога. Несмотря на уродливые острые уши сатира, искривленные пальцы, напоминавшие когти зверя, — он был прекрасен. И перед Джиованни из-под этого лица выступало точно так же, как некогда в горячечном бреду, иное, до ужаса сходное, Божественное Лицо, которое он хотел и не смел узнать.

--

Снова, на той же картине, изображена была гибель Антихриста. Взлетев к небесам на невидимых крыльях, чтобы доказать людям, что он Сын Человеческий, грядущий на облаках судить живых и мертвых, враг Господень падал в бездну, поражённый Ангелом. Этот неудавшийся полет, эти человеческие крылья пробудили в Джиованни знакомые страшные мысли о Леонардо" (там же, с. 434).

Друды в германской мифологии — ночные злые духи, принимающие как мужской, так и женский образ; а одно из названий знака пентаграммы (т. е. пятиконечной звезды), предохраняющей от злых духов, — "друдский крест"; ср. образ "Двойной Звезды" в "БМ". С учётом реминисценций из романа "Воскресшие боги" отметим в нём имя знахарки, пытающейся (при помощи скорпионовой мази) бороться с "колдовскими чарами" Леонардо: мона Друда (Мережковский 1990, с. 124). Ср., например, стихотворение немецкого поэта рубежа XIX—XX вв. Стефана I "Человек и друд" (Георге 1999, с. 81).

Разноречивые интонации проявляются и в других именованиях гриновского героя. Его инициалы на визитной карточке — Э. Д." (3, 71) — могут расшифровываться и как "Ессе Dominus", и как "Ессе Diabolis"; а одна из принимаемых им фамилий — Айшер — представляет собой анаграмму слова "решай".

назад-далее

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2020 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)