Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
к началу раздела Литературная критика
к содержанию текущего раздела

Яблоков Евгений Александрович
Роман Александра Грина "Блистающий мир"

Литературная критика романа "Блистающий мир". Глава 1 (часть 5)

Примечателен и ее ответ: "Да, вернее — я ужилась бы с ней" (3, 99), — показывающий, что Руна готова лишь сыграть роль феи, но не ощущает подлинного "родства".

Можно предположить, что центральная смысловая оппозиция "БМ" — чудо и самодовольный рассудок, свободный полет и тяжеловесная государственная машина — в какой-то мере связана с "фейными" мотивами повести Э. Т. А. Гофмана "Крошка Цахес, по прозванию Циннобер".

Здесь саркастически рассказывается о том, как после смерти мечтательного князя Деметрия его сын, князь Пафнутий, по наущению министра Андерса начинает "вводить просвещение" (Гофман 1962, с. 354), т. е. насаждает систему всеобъемлющего филистерства и утилитаризма; одним из столпов "просвещения" предстает профессор Мош Терпин, который "заключил природу в маленький изящный компендиум, так что всегда мог с удобством ею пользоваться и на всякий вопрос извлечь ответ, как из выдвижного ящика" (там же, с. 361).

Разумеется, "просвещение" решительно несовместимо с чудесами — в особенности с поэзией и полетами; Андерс говорит: "Прежде чем мы приступим к просвещению, <...> надлежит изгнать из государства всех людей опасного образа мыслей, кои глухи к голосу разума и совращают народ на различные дурачества" (там же, с. 354-355).

Самыми опасными существами он считает фей: ".. .мы можем быть спокойны, ежели вооружимся разумом против этих врагов просвещения. <...> Они упражняются в опасном ремесле — чудесах — и не страшатся под именем поэзии разносить вредный яд, который делает людей неспособными к службе на благо просвещения.

Далее, у них столь несносные, противные полицейскому уставу обыкновения, что уже в силу одного этого они не могут быть терпимы ни в одном просвещенном государстве. Так, например, эти дерзкие твари осмеливаются, буде им это вздумается, совершать прогулки по воздуху, а в упряжке у них голуби, лебеди и даже крылатые кони" (там же, с. 355-356).

Большинство фей министр предлагает выслать из страны, а остальных намерен превратить "в полезных граждан просвещенного государства": "...голуби и лебеди как превосходное жаркое пойдут на княжескую кухню; крылатых коней также можно для опыта приручить и сделать полезными тварями, обрезав им крылья и давая им корма в стойлах; а кормление в стойлах мы введем вместе с просвещением".

Коллизия "бесконтрольного" творческого полета и мещанского императива "полезности" искусства (с явными пушкинскими реминисценциями) возникает в романе "Воскресшие боги" в сцене беседы Леонардо с гонфалоньером (верховным правителем Флорентийской республики) Пьеро Содерини.

--

"Демократия" — царство Хама — несовместима с подлинным искусством: "Никогда на службе "тиранов", как презрительно выражался гонфалоньер, — при дворе Моро и Цезаря, не испытывал Леонардо такого рабства, как на службе народа, в свободной республике, в царстве мещанского равенства. <...> В этих обыкновенных мыслях обыкновенных людей чувствовал Леонардо силу слепую, глухую, неумолимую, подобную силам природы, с которыми спорить нельзя, и хотя на первый взгляд они казались только плоскими, но, глубже вдумываясь в них, испытывал он такое ощущение, как будто заглядывал в страшную пустоту, в головокружительную бездну" (Мережковский 1990, с. 475).

Содерини внушает: "Может быть, я ошибаюсь, но кажется мне, что истинное назначение художника состоит именно в том, чтобы, наставляя и поучая, приносить пользу народу <...> Искусство, которое не приносит пользы народу, <...> есть забава праздных людей, тщеславная прихоть богатых или роскошь тиранов" (там же, с. 476).

В ответ Леонардо со скрытой издёвкой предлагает: "Вот что следовало бы сделать нам, дабы прекратить наш давний спор: пусть бы в этой самой зале Совета, на общем народном собрании, решили граждане Флорентийской республики белыми и мерными шарами, по большинству голосов — может ли моя картина принести пользу народу или не может?

Тут двойная выгода: во-первых, достоверность математическая, ибо только стоит сосчитать голоса, чтобы знать истину. А во-вторых, всякому сведущему и умному человеку, ежели он один, свойственно заблуждаться, тогда как десять, двадцать тысяч невежд или глупцов, сошедшихся вместе, ошибиться не могут, ибо глас народа — глас Божий" (там же, с. 476-477).

назад-далее

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2020 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)