Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
к началу раздела Литературная критика
к содержанию текущего раздела

Яблоков Евгений Александрович
Роман Александра Грина "Блистающий мир"

Литературная критика романа "Блистающий мир". Глава 1 (часть 3)

Друд сознаёт, что противостоит всей привычной системе мироустройства: "Его цели непостижимы. Помимо того, самое его существование — абсурд, явление нетерпимое" (3, 84). "Истинно-небывалое" подчеркивает несостоятельность вульгарно понимаемого тезиса: "Человек — царь природы"; констатируется тщетность усилий разума, стремящегося постигнуть "Ничто, давшее Всё" (3, 105).

Друд говорит: "...я <...> посмотрю, как это сильное дуновение, этот удар вихря погасит маленькое косное пламя невежественного рассудка, которым чванится "царь природы". И капли пота покроют его лицо" (3, 73). Впрочем, и сам герой отнюдь не претендует на "трон" — позже он решительно откажется от "царства", предложенного ему Руной.

В отношении к "истинно-небывалому" проявляется принципиальная двойственность человеческой души. Когда полет стал очевидностью, "зрелище вышло из пределов фокуса, став чудом", то есть тем, чего втайне ожидаем мы всю жизнь, но когда оно наконец блеснет, готовы закричать или спрятаться" (3, 82).

Создавая антропонимическую систему "БМ", Грин, судя по всему, активно использовал приемы графико-фонетической игры. Так, буквы имени главного героя, записанные скорописной латиницей, но прочитанные "по-русски" (по системе "реникса") заключают в себе анаграмму слова "чудо".

Ср. рассказ 1916 г. "Пьер и Суринэ", открывающийся размышлениями об отношении людей к чуду: "Мы верим в чудесное, но до такой степени подозрительны сами к себе, что редко признаемся в этой вере. <...> ...второй "я" нам кажется посторонним, милым, но недалеким субъектом" (6, 293). После истории о том, как Суринэ силой любви воскресила Пьера, рассказчик говорит: "...мы так верим в это, что, продолжая краснеть, съежившись и прося пощады, упорно говорим: —"Да"..." (6, 300).

--

Автор "БМ" фиксирует свойственное каждому человеку подспудное стремление преодолеть границу обыденного; вместе с тем для абсолютного большинства людей открывающаяся безграничная перспектива страшна, ибо грозит внутренним переворотом и уже не позволяет жить по-прежнему: "Чего ждал взволнованный зритель? Никто не мог ответить себе на это, но каждый был как бы схвачен невидимыми руками, не зная, отпустят или сбросят они его, бледнеющего в непонятной тоске" (3, 81). "Вышло нечто из-за пределов существа человеческого" (3, 81), и реакция привыкших к "цирку" людей однозначна: Друд становится "страшен" (3, 82).

Ср. реакцию циркового клоуна — т. е. того, кто в силу своего амплуа (хотя и в рамках традиционной цирковой парадигмы) должен пародировать артистов, как бы "развенчивая" их усилия (своего рода намек на ту функцию, которую выполняет Друд по отношению к цивилизации в целом): "...клоун Арси, любивший повторять: "Я знаю и видал все, поэтому ничему не удивляюсь", — особенно подчеркивал свою фразу, когда разговор поднимался о "Двойной Звезде"; но на больном, желчном лице клоуна отражался тусклый испуг, что его бедную жизнь может поразить нечто, о чем он задумывается с волнением, утратив нищенский покой, добытый тяжким трудом гримас и ушибов" (3, 73-74).

Намеченный в романе образ лжечуда как суррогата, циркового "аттракциона" — продукта бесперспективных человеческих усилий — принципиально отличается от идеи "рукотворного чуда", звучащей в "АП" или, например, в созданном параллельно с "БМ" рассказе "Сердце пустыни" (4, 138). Ведь с онтологической точки зрения явление летающего человека — совсем не то же самое, что явление корабля под алыми парусами.

В гриновской феерии в мир, строго говоря, не вторгается ничего сверхъестественного — недаром Грэй подчеркивает: истина "в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками" (3, 64). Речь идет лишь о небывалом — которое в своей сущности не противостоит "физической" картине мира (но кардинально нарушает сложившуюся систему пошлых человеческих отношений).

Впрочем, реальность и сказка в "АП" по-своему взаимопроникают, как бы сливаясь воедино: покинув морскую службу, Лонгрен стал делать игрушечные корабли "вместо" настоящих, — а в финале к Ассоль приплывает "настоящий сказочный" корабль.

назад-далее

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)