Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
к содержанию книги - к началу раздела

Поэтика прозы Александра Грина

Глава 4.  Художественное время и пространство в прозе А. Грина
Часть 2.  Художественное время

Многомерный характер времени

назад::далее

История "Золотой цепи" настолько фантастична, что её продолжение трудно себе представить. Когда на торжестве в полночь Дюрок, стремясь помочь юному герою устроить его будущее, знакомит Санди с управляющим пароходной компанией, то Дон Эстебан даёт юноше свою визитную карточку и предлагает, выучившись, через десять лет обратиться к нему.

"Через десять лет, а если я умру, мой сын — даст вам какой-нибудь пароход". На что Санди шутливо отвечает: "Очень приятно. Я посмотрю, на неё тоже через десять лет, а если умру, то оставлю сына, чтобы он мог прочесть, что там написано" [47, т. 4, с. 91].

Действительно, история настолько фантастическая, что её будущее, её продолжение просто не представляется реальным. В эпилоге автор описывает то время, о котором никто из героев не думал (или не хотел думать). Волшебный дворец превращён в больницу, Ганувер умер от разрыва сердца, его любимая девушка замужем за Дюроком. Эстамп, искатель приключений, уехал "присматривать за больной матерью, да там и женился. Жизнь продолжается, и только в мыслях все эти люди опять возвращаются к прошлому, ведь в нём "расстилается свет сна и звучит грустное удивление. Никогда, никогда больше не повторится оно".

В романе Грина звучат также отголоски архаичных представлений о том, что время идет по кругу, что когда-нибудь всё повторяется вновь. Маленькая Молли, внучка Паркера, вырастет и снова будет мечтать вместе с другим Ганувером о прекраснейшем дворце, в котором соберутся все чудеса Шахерезады.

И в самом конце романа мы находим подтверждение мысли, что время подобно колесу (архаическая модель времени) — конец является началом. Санди сидел в таверне и слушал легенды старого дядюшки Гро. И вдруг появился Дюрок. Санди вздрогнул: "Дюрок был в пальто, в шляпе, и... мне показалось, что я снова погружаюсь в свою историю, готовую начаться сызнова" [47, т. 4, с. 125].

- Купить Range Rover Evoque Dynamic здесь. -

Таким образом, художественное время в романе Грина "Золотая цепь" носит многомерный характер. Писатель опирается на многоуровневый пласт символических представлений о времени, осмысление которого помогает глубже раскрыть сюжетно-композиционную структуру произведения. Символика романа представляет собой сложный сплав мифопоэтической, романтической и авторской символики. Грин широко использует архаические представления с тем, чтобы отчётливее прописать свое неповторимое пространство и время.

В середине 20-х годов, то есть тогда, когда был создан роман "Золотая цепь", Грина не покидал интерес к историческому временному циклу. И если в самом романе этот временной срез нашёл лишь аллюзийное освещение, то в других произведениях тех лет Грин продвинулся в его решении гораздо дальше. Речь идёт о таких крупных рассказах, как "Крысолов" (1924) и "Фанданго" (1927). Обратимся к последнему.

Этот рассказ является одним из лучших психологических произведений Грина. К сожалению, он до сих пор остается всё ещё недостаточно осмысленным. Особый интерес вызывает в нём решение временной художественный категории. Писатель изображает здесь одновременно два хронотопа: реальную Россию и условную Гринландию. В сюжете реальное историческое время и пространство пропущено сквозь призму индивидуального романтического восприятия — Россия после революции.

В "Фанданго" ставится проблема взаимодействия в новой жизни поэзии и прозы, мечты и действительности, красоты и времени, в конечном счёте, - соотношение временного и вечного начал. Взаимопроникновение разных временных и пространственных планов позволяет Грину поставить глубокие философские вопросы, заострить драматизм повествования. В начале новелы Грин открыто сопоставляет два мира: реальный, исторический: "Под белым небом мёрз стиснутый город" [47, т. 5, с. 356], — холодный, голодный Петроград января 1921 года, и сказочный, чудесный: "Зурбаган в мае, в цвету апельсиновых деревьев, хороший Зурбаган шутников" [47, т. 5, с. 392]. Эта оппозиция юга и севера, солнца и холода имеет давнюю романтическую традицию, например, символика севера и юга в "Страннике" Гельдерлина, в сказке Андерсена "Снежная королева", в стихах Гейне и Лермонтова, в "Петербургских повестях" Гоголя.

на верх страницы - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)