Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
к содержанию книги - к началу раздела

Поэтика прозы Александра Грина

Глава 3. Мифопоэтичность и символичность творческого сознания писателя
Часть 1. Символ как творческая категория

Поэтический духовный мир

назад::далее

Красота души Джесси ещё более привлекательна от того, что героиня действует в трагических обстоятельствах. Болезнь, тем не менее, не окрашивает безысходностью её мироощущение. Нет пределов её душевной доброте. Девушке, похожей на неё — второй, "здоровой Джесси", её двойнику — она готова подарить целый сад цветов. Сцена, в которой она собирает цветы для второй Джесси, свидетельствует о духовной потребности нравственной готовности в любых обстоятельствах делать людям добро. Это ассоциируется с находчивостью Пепиты из гриновского эссе "О женском образе". Пепита не задумываясь совершает, казалось бы, предосудительный с точки зрения "здравого смысла" поступок: дарит бедняку поцелуй [З08].

Но такова её натура. Она как бы вылеплена из добра, и ни один её поступок не вызывает сомнения. Добро составляет саму её сущность. Из того же нравственного сплава изваяна и Джесси. Всем своим бытием, каждым шагом, взглядом и движением она утверждает саму человечность в отношениях между людьми. И люди это понимают. Нравственная поддержка, которую нашёл Детрей со стороны Джесси, настолько потрясла его, что образ "бледной" девушки уже больше не покидал его воображение.

Вместе с тем гуманизм Джесси не всепрощенческий, добро её не абстрактно. Джесси не прощает Моргиане содеянного. Даже смерть не отменяет её вины. Романтик Грин вместе со своей героиней утверждают последовательность и бескомпромиссность добра: "Я к чужой правде (к правде Моргианы) не склонна и платить за неё не хочу. Моя правда — другая. Вот и всё" [48, т. 5, с. 337].

--

В финале романа Джесси уже не та, что в начале повествования о двух сёстрах. Болезнь приводит её к прозрению. Элементы созерцательной доброты вытесняются добротой действенной, деятельной, наконец, неуступчивой, наступательной. В отличие от Дези ("Бегущая по волнам"), которая после брака с Гарвеем совершенно сошла "на теневую сторону", Джесси становится ещё более активной и энергичной. Последняя глава романа — рассказ о том, как Джесси помогает своему мужу победить его эгоизм. Она оказывает эгоизму Детрея "неодолимое сопротивление" [48, т. 5, с. 346], принуждая его встать выше самого себя.

Глубокое уважение к любимому, самоограничение во имя любимого, здоровый компромисс во имя любви и прочности семейного союза — таковы новые мотивы и настроения, всецело овладевшие романтической героиней. Детрей отвечает Джесси тем же.

Оставаясь верной "главному" — высокой человечности, т.е. обладая характерной незаурядностью грэического героя, Джесси в то же время не одарена никакими, выдающимися способностями: "Она любила музыку, сама же играла плохо, ничуть не терзаясь этим. Ни попыток рисовать, ни тщеты настрочить стихи... не было у неё, как будто природа, утомясь творить сложные существа.., захотела отдохнуть, сказав: "Пусть она будет просто девушка...". Она была проста, но такой простотой, к которой других приводит лишь трудный и болезненный опыт" [48, т. 5, с. 194—195].

Однако естественная простота сочеталась в ней с незаурядным умом и развитым воображением. Она много и неустанно читала, "была большей частью погружена в свои мысли", любила размышлять над проблемами духовной жизни человека и заглядывала в их глубины без страха и ложного стыда.

Духовный мир Джесси в высшей степени поэтичен. Да и сама она наделена способностью видеть, понимать и открывать поэзию во всем, что её окружает: в предметах, природе, наконец, в человеческих душах. Достаточно вспомнить, как она угадала "душевную вибрацию" Детрея.

Поднимаясь до воплощения авторского идеала женщины, оставаясь символом красоты, Джесси в то же время последовательно индивидуализируется. Образ Джесси воссоздается как бы в полемике с расхожим мнением, будто романтическому герою не свойственна индивидуализация. Не только автор романа, но и сама героиня отстаивает свое естественное право быть самой собой, быть непохожей на других, иметь "лица необщье выраженье": "Я — есть я... я — сама, сама собой есть и буду, какая есть" [48, т. 5, с. 339].

на верх страницы - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)