Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
к содержанию книги - к началу раздела

Поэтика прозы Александра Грина

Глава 3. Мифопоэтичность и символичность творческого сознания писателя
Часть 1. Романтическая мифологизация

Реконструкция традиционного мифа

назад::далее

На этом фоне развёртывается история напряжённой и безответной любви героя к женщине. Она отталкивает его, пришедшего спасти её в минуту смертельной опасности: "Никогда, даже теперь! Уходите, спасайтесь" [47,1 г. 3, с. 228]. Но герой, испытав все ужасы смерти, не забыл её. "Это больше, чем город", — говорит он. Любовь оказывается в изображении Грина стихией более сильной и более непознанной, чем стихии природы! Финал новеллы прочитывается в мифологическом ключе: свобода и любовь, больше и сильнее, чем разгул природных стихий. Сюжет исполнен героического пафоса о силе духа и силе страсти человека.

Таким образом, у Грина налицо своеобразная реконструкция, традиционного мифа о Петербурге в соответствии с его романтическими представлениями и задачами: испытание человека историей, городом, характерные для начала XX века ("Петербург" А. Белого), заменяется испытанием стихиями — природы и страсти. Традиционный для русской литературы сюжет, ставший мифом, писатель использует как художественный приём, позволяющий укрупнить его замысел, придать ему более объемный, обобщающий символический характер.

В новелле "Серый автомобиль" (1925) проступает переосмысленный и расширенный сюжет "Песочного человека" Э. Т. Гофмана: страстная любовь юноши к прекрасной девушке, которая оказывается механической куклой, бездушным автоматом, его сумасшествие и гибель. В художественном мире Грина этот сюжет получает иную идейную и эстетическую трактовку, служит углублению конфликта между духовным миром личности и страшным веком, бездушным, механистичным, превращающим человека в автомат, а автомат — в подобие человека.

Героиня новеллы Коррида Эль-Бассо вначале предстает как красивая и любимая героем девушка, затем подобно "манекену со спокойной улыбкой, блистающему под стеклом" [47, т. 5, с. 198], и, наконец, оказывается вещью, сбежавшей из паноптикума, красивым, бездушным механизмом — "безумной и в холодном сверкании своем, недоступной, ибо не живой" [47, т. 5, с. 196].

Если в "Песочном человеке" Гофмана "живая" кукла Олимпия вызывала у всех недоумение, недоверие, и лишь один Натанаэль, человек с явными признаками душевного расстройства, видел её прекрасной, то у Грина, наоборот, все окружающие воспринимают героиню как воплощение красоты и женственности. И лишь герой, влюблённый в неё, прозревает ужасную тайну. У Грина иной, нежели у Гофмана, аспект решения проблемы: спасение от бездуховности, обесчеловечивания человека в самосожжении, в жертвенной любви, в "пении сердец". Только это может разрушить омертвляющую механистическую жизнь и создать новую, живую "с мудрым гармоническим ритмом, во всей полноте жизненных сил" [47, т. 5, с. 219].

Традиционный сюжет-параллель с Гофманом позволяет значительно углубить острейшую проблему современности, придать идее специфически гриновское истолкование и в тоже время онтологическое звучание. Традиционный сюжет, использованный художником для постановки современной социально-философской проблемы, приобретает мифологический характер.

--

В этой новелле действует и своего рода мифический "голем" — серый автомобиль, "циническое и наглое существо, пролетающее с холодной душой огромное пространство ради цели невыясненной" [47, т. 5, с. 190], преследующий героя и приводящий его к безумию. У Грина присутствует романтическая интерпретация древнего мифологического образа: он воплощает ужас перед созданием, вырвавшимся из-под контроля человека и порабощающим его. Создание человеческих рук, способное к действию, но не обладающее живой душой, по мысли писателя, губительно для человека. Таков автомат Ксаверий в "Золотой цепи", заявляющий своему создателю: "Я тебя убил". Разновидность голема представляет и героиня новеллы, женщина-автомат.

Грин укрупняет и углубляет проблему, обозначенную Гофманом, ставшую особенно злободневной в XX веке, — безумия, омертвения, механистичности, которые приобретает человеческое существование в погоне за вещами, удовольствиями, развлечениями, о превращении человека-потребителя в машину: "Берегись вещей! Они очень быстро и прочно порабощают нас" [47, т. 5, с. 203]. Он говорит о высшей ценности бытия — человеческой душе, о путях обретения гармонии и полноты жизни.

Грин, обращаясь к известным мифологическим, фольклорным, литературным образам и сюжетам, свободно и легко варьирует их и использует как материал для самостоятельного поэтического творчества. В связи с этим мы можем говорить не о подражательности Грина, не о влиянии на него Гофмана, А. Белого и т.д., а о сознательном следовании за традицией, творческом использовании и художественном преображении её.

на верх страницы - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)