Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

Е. В. Зонова
МИФОПОЭТИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ В РАССКАЗЕ А. ГРИНА
«КРЫСОЛОВ» И ПОВЕСТИ М. КОЗЫРЕВА «ЛЕНИНГРАД»
начало::окончание

Рассказ «Крысолов», написанный А. Грином в 1924 году, и повесть М. Козырева «Ленинград», законченная в 1925, - представляют из себя произведения, в которых писатели попытались выразить свое отношение к происходящим в постреволюционной России событиям. И если в рассказе «Крысолов» А. Грин обращается к изображению реального Петрограда 1920-х годов, то место действия в повести М. Козырева - это город будущего - Ленинград 1950 года.

Несмотря на это, произведения имеют много общего: во-первых, в основе сюжета и «Крысолова» и «Ленинграда» - скитания главных безымянных героев, восходящие к древней мифологеме - мотиву пути, во-вторых, оба произведения передают трагическую атмосферу всеобщего беспорядка, противоестественного течения жизни, предстающей перед героями в виде запутанного лабиринта, из которого каждый из героев пытается найти спасительную нить Ариадны. Итак, попытаемся рассмотреть рассказ А. Грина «Крысолов» и повесть М. Козырева «Ленинград» в свете их мифопоэтических традиций.

Перед тем как начать свой путь по «лабиринту» жизни оба героя переживают «второе рождение» — герой М. Козырева после гипнотического сна; нечто вроде гипноза испытывает и герой Грина, перенесший тяжелое заболевание. В результате и тот и другой оказываются совершенно одни в чуждом для них мире. Ощущение трагической потерянности человека в мире передается через потерю героями дома как некоего идейно-нравственного ориентира, символа уюта, тепла, безопасности.

Однако их путь в качестве бездомных бродяг быстро заканчивается: герой «Крысолова» обретает сомнительный приют в здании бывшего Банка, герой «Ленинграда» поселяется в роскошной квартире, принадлежавшей когда-то одному из буржуазных семейств. И в том, и в другом случае дом оборачивается для героев Антидомом - «чужим, дьявольским пространством, местом временной смерти, попадание в которое равносильно путешествию в загробный мир» [1].

Помещение Банка не обеспечивает герою «Крысолова» ощущение безопасности: «Я проходил из дверей в двери высоких больших комнат с чувством человека, ступающего по первому льду. Просторно и гулко было вокруг. Едва покидал я одни двери, как видел уже впереди и по сторонам другие, ведущие в тусклый свет далей с еще более темными входами» [2]. Множество раскрытых дверей, пустота, безжизненность и в то же время огромность помещения, лабиринт комнат - все это вызывает у человека ощущение хаоса и надвигающейся катастрофы.

--

Неловкость и неуютность испытывает и герой повести М. Козырева. И хотя внешне его положение в качестве одного из жильцов привилегированного дома для рабочих выглядит весьма благополучно, постепенно он понимает, что благополучие и достаток, окружавшие его, не дают того ощущения защищенности и уюта, которое он знал в своей другой жизни, до гипноза: «Признаюсь, войдя в квартиру, я почувствовал неловкость: надо сказать, что я не привык к буржуазной обстановке. Где я жил? В деревенской избе, в углу, вместе с другими рабочими, в казарме, в тюрьме, в студенческой комнате - и до сих пор нахожу) что каждое жилище из перечисленных выше, не исключая и тюрьмы, имеет свою прелесть, или, если так можно выразиться, поэзию» [3].

Дом для рабочих становится для героя повести «Ленинград» таким же чужим и враждебным, как и помещение Банка для героя «Крысолова». Неслучайно в описании здания Банка повторяющимися, сквозными мотивами становятся пустота, безжизненность, тишина: «Все шорохи, гул шагов и даже собственное мое дыхание звучали как возле самых ушей, — так велика, так захватывающе остра была пустынная тишина. Все время преследовал меня скучный запах пыли...» [2; 371].

Признаком же ненормального существования в Доме рабочих становится двойственное ощущение главного героя, с одной стороны, постоянного одиночества и непонимания, с другой - невозможности побыть наедине с самим собой: «После длинного перерыва обстановка ее квартиры, эта убогая роскошь, эта безвкусная мазня на стенах, слишком тяжелая мебель, раскрашенное лицо хозяйки, тупое - хозяина и деревянные - обеих девиц, — все показалось мне безнадежно скучным: скука, казалось, застилала улыбки, скука приглушала звуки голосов...» [3; 70].

Обитателями Антидома и в том и в другом случае становятся «оборотни». В «Ленинграде» - это «хорошо упитанные господа и дамы, приветливо раскланивающиеся друг с другом, всегда довольные, изысканно вежливые» [3; 31] и совершенно потерявшие понятия о нравственности, это также политруководитель дома, в манерах которого «было что-то кошачье, одновременно хищное и до притворности ласковое» [3; 32], «оборотнем» предстает и философ Фетисов, оказавшийся не тем, за кого он себя выдавал.

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)