Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

И. И. Петрова
ТОПОГРАФИЯ СЕВАСТОПОЛЬСКИХ ПРЕДМЕСТИЙ В РАССКАЗАХ А. С. ГРИНА 1913-1916 годов
начало::продолжение::окончание

Совсем другой нерв, другой накал чувств в рассказе "Огонь и вода". Его герой Леон Штрих также гоним Законом, который не позволяет ему жить в Зурбагане вместе с его горячо любимой семьей. Поэтому он живет вблизи границы города:

"Штрих, бесконечно влюбленный в семью, скрашивал свое нетерпеливое тягостное уединение тем, что в ясные дни, когда даль сбрасывала туманы окрестных болот, взбирался на холмы Железного Клина и подолгу смотрел через бухту на рой туманных блесток далекого Зурбагана, Мысленно определив место, где стоял его дом, Штрих <...> возвращался к своему убежищу - маленькому деревянному домину рыбака, стоявшему на краю деревушки, в конце Железного Клна, неподалеку от линии моря".

Местоположение жилища указано так, что его можно определить с точностью десятков метров. Это - деревня на Северной стороне Севастополя в устье реки Бельбек, ныне именуемая Любимовка. Само устье Бельбека и сейчас заболочено. Домик, вероятно, стоял с южной стороны деревушки, у склона гряды, поднявшись на которую можно было видеть вдали Севастополь (теперь буйная зелень деревьев мешает этому).

В одну из тоскливых ночей к Леону из Севастополя прибыл товарищ, который поведал страшное: в доме его случился пожар, дети погибли, жена находится в больнице, но безнадежна. Сраженный горем Штрих начинает свой немыслимый путь к любимой. "Как бы во сне", ничего не видя перед собой в предутреннем тумане, он преодолевает гряду...

"Вдруг нагнетание теплого ветра, длительное и ровное, истребило, туман, и залив, во всей юной своей красоте тихого утра, заблистал перед его воспаленными глазами <...> Шагах в ста от него, огромный и бодрый, шел на всех парусах барк <...> Увидел он вокруг лес, бабочек и цветы; трава дымилась в косых лучах солнца, и неясная фигура бледного человека выросла перед ним. То был таможенный солдат", Дыхание захватывает при чтении описания такой красоты, которая, хочется верить, была однажды на берегу севастопольской бухты Александру Степановичу подарена. Ну а зачем тут "солдат" да еще "таможенный", который тут же из повествования исчезает? На мой взгляд, это - очередная подсказка, свидетельствующая о том, что Грин хотел, чтобы его "география" и "топография" были узнаваемы: Штрих подошел к заливу в районе нынешней пристани паромов и катеров в Северной бухте, поскольку на мысе, где высится теперь Обелиск славы, тогда (в 1903-м) располагался Таможенный кордон.

--

Единственный пеший путь к городу - в обход этого громадного залива, через устье Черной. Штрих бежит, не разбирая дороги, а местность на пути "весьма неровная, покрытая перелесками, оврагами, скалистыми рубцами почвенных гранитных прослоек, местами размытая водой, местами песчаная", т. е. такая, какая она и есть в действительности по прибрежию севастопольского рейда как с северной, так и с южной его стороны.

У Леона нашлись силы обогнуть и эту преграду, подняться к больнице, расположенной рядом с городской тюрьмой, но смириться с гибелью жены он, увы, уже не смог. Разум покинул его... Трагедия "маленького человека" - вечная тема гигантов русской литературы... Кто им, Леон? Так - ничтожный штрих на полотне истории. А какой не-
повторимый мир ушел с ним...

Последний рассказ этого года имеет многозначительное название "вокруг света". Его герой Жиль утром возвращается в "шумный Зурбаган", когда "ранний час свежим блеском и относительной для этих широт прохладой придавал уличному движению толковую жизнерадостность". Здесь же автор вкладывает в уста пастуха-гитариста гимн Зурбагану, который начинается так:

В Зурбагане, 6 горной, дикой, удивительной стране,
Я и ты, обнявшись крепко, рады бешеной весне.
Там весна приходит сразу, не томя озябших душ, —
В два-три дня устанобляя благодать, тепло и сушь.

Александр Степанович находился в Севастополе две весны: 1904 и 1905 годов. Увы, он мог наблюдать ее приход только из тюремного дворика... Тем поразительнее это наблюдение такого характерного для Севастополя погодного явления, о котором А. Ахматова в поэме "У самого моря" сказала: "За ночь одну наступило лето / Так мы весны и не видали".

После 1916 года Зурбаган отодвигается в тень, он лишь иногда мелькает на страницах рассказов и повестей как какой-то ностальгический символ. Однако, судя по тому, что в 1923-м, при первой возможности Грин повез свою жену Нину Николаевну в Крым и прежде всего в Севастополь, где несколько дней бродили они по его улицам, по памятным ему местам, писатель подтвердил, что он любил его всегда. Доказательством являются строки Воспоминаний Н. Н. Грин:

"Александр Степанович наслаждался Севастополем не менее меня. Он говорил, красота и своеобразие города вошли в него настолько, что послужили прообразом Зурбагана и Лисса..." (см. "Воспоминапия об Александре Грине" / сост. В. Сандлер. М., 1988).

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)