Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

Е. А. Яблоков
ФЕНОМЕН АВТОРЕМИНИСЦЕНЦИИ У А. ГРИНА (РАССКАЗ "ОБЕЗЬЯНА")
начало::продолжение::окончание

Рассказ 1924 г. "Обезьяна" представляет собой своего рода "дополнение" к роману "Золотая цепь", внося новые оттенки в его проблематику: речь идет прежде всего о "книжной" теме романа и о проблеме взаимоотношений и взаимовлияний "книжной" (в широком смысле - художественной, эстетизированной) реальности и подлинной действительности в душе и судьбе человека. Герой "Золотой цепи" Санди Пруэль (как и целый ряд героев Грина) изначально был склонен "путать" книгу и жизнь. Но хотя события, в которых ему суждено было принять участие, весьма напоминают волшебную сказку и приключенческий роман, в итоге Санди обретает способность четко отделять подлинное от неподлинного, иллюзию от реальности.

В рассказе "Обезьяна" коллизия искусства и жизни обретает обнаженно-гротескный вид. Пьеса "Золотая цепь" выглядит инсценировкой романа, но при этом - пародией на него (1). Кульминационный эпизод пьесы (в коротком рассказе он пересказывается трижды [6, 307-308, 309, 311] (2)), явно искажающий романную фабулу, напоминает ту "мифологизированную" версию основных событий, которую дядюшка Гро в заключительной сцене романа излагал не узнанному им Санди:

"Пять лет назад понадобилось тайно похоронить родившегося от незаконной любви двухголового человека, росшего в заточении и умершего оттого, что одна голова засохла. Ради этого, подкупив матроса Санди Пруэля, неизвестные люди связали Санди, чтобы на него не было подозрения, и вывезли труп на мыс Гардена, где и скрыли его в обширных склепах "Золотой цепи". <...> Вскорости труп был вынут, покрыт лаком и оживлен электричеством, так что стал как живой отвечать на вопросы и его до сих пор выдают за механическую фигуру. Что касается Санди, — он долго был известен на полуострове, как мот и пьяница, и был арестован в Зурбагане, но скоро выпущен за большие деньги" (3, 129).

Изложенная Гро, эта история напоминает бульварный роман. Что касается рассказа "Обезьяна", здесь фабула "Золотой цепи" в ее театрализованном варианте обретает вид "черной" мелодрамы, "жестокого романса": "...смертельно раненный Ганувер падает и, лежа, протягивает руки к Дигэ, принимая ее за Молли, в то время как круг озверевших гостей, мерно ударяя в ладоши, вопит песню" (6, 307-308); "Молли <...> прибегает к раненому Гануверу и поднимает его, в то же время разгоняя хищную толпу самозваных гостей" (6, 311).

--

По отношению к роману "Золотая цепь" одноименная пьеса носит "профанный" характер. Причем пародийный эффект тем сильнее, что спектакль по этой пьесе играется в рассказе не только актерами-людьми (дважды), но и "актерами"-обезьянами (минимум три раза). Важно Подчеркнуть, что публика на этих спектаклях имеет "смешанный" состав. Когда актеры-люди, заброшенные в африканский "таинственный лес" (6, 309) вследствие кораблекрушения, "разыграли от нечего делать, для себя и для прочей спасшейся публики третье действие "Золоти цепи"" (6, 312), "галерку" составляли многочисленные обезьяны, которые, как говорит Бутс, "густо" расселись по вершинам деревьев (6, 312).

Когда же обезьяны в дальнейшем разыгрывают свой "спектакль", на "галерке" оказывается человек - Гангард (6, 309-310). Впрочем, он в итоге нарушил свой статус "зрителя", убив главного "актера - обезьяньего "Ганувера": "На четвертую ночь я подстрелил одного из них, - именно того, который падал посредине круга, желая узнать, не является ли какое-нибудь органическое страдание зверя причиной этих ночных загадочных сборищ" (6, 311).

В рассказе сопоставлены два типа отношения к сценическому действу со стороны как его непосредственных участников (актеров), так и свидетелей (зрителей): "человеческий" и "обезьяний". Сан-риольская публика, разумеется, воспринимает происходящее в рамках общеэстетической и театральной художественной условности. Подчеркнуто, что разыгрывающие пьесу актеры весьма талантливы - по крайней мере, имениты; в устах разных персонажей (самого Гангарда, его собеседника Перкантри и актера Бутса) звучат эпитеты: "неподражаемый Бутс" (6, 309), "блестящая, высоко даровитая артистка Эмилия Арене" (6, 311 "небезызвестная в Европе Мери Кортес" (6, 312).

Впрочем, явное рас" хождение между фабулой пьесы и логикой событий в романе "Золотая цепь" заставляет читателя отнестись ко всем участникам театрального зрелища двойственно. Непосредственная реакция театральной публики на спектакль никак не описывается, но сомнительный характер драматургического материала вносит в авторскую позицию элемент иронии.

Что касается зрителей-обезьян, то на них игра актеров-людей (независимо от уровня мастерства) производит впечатление поистине завораживающее. Гангард объясняет Бутсу: "Они видели притворное горе и притворную смерть, и притворную любовь во всей недоступной им человеческой сложности и, ничего не поняв, все же что-то открыли для себя. Им прозвучал сильный призыв из навсегда закрытого мира, Увы! бедняги могли только перенять внешность и тщательно повторять ее. У нас никогда не было более потрясенных зрителей" (6, 312).

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)