Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

Е. Ю. Козлова
ПРОБЛЕМА СИМВОЛООБРАЗОВАНИЯ В ПРОЗЕ А. С. ГРИНА (ОБРАЗ «ОСТРОВА»)
начало::окончание

Плывите мои алые паруса к мечтеТворчество А. С. Грина как органичное явление литературного процесса начала XX века отмечено многими художественно-стилистическими чертами, свойственными поэзии и прозе этой эпохи. В частности, большое влияние на него оказали процессы символизации, захватившие литературу порубежья. Переход писателя от реалистического мировосприятия к романтическому и модернистскому способствовал тому, что символ стал основополагающим элементом гриновской художественной системы и реализовался на всех уровнях текстового целого - в сюжете, образном строе, в языке художественных произведений и, в частности, на пространственном уровне.

Проблема гриновского символического хронотопа рассматривалась исследователями с разных позиций - с точки зрения соотношения в его структуре субъективного и объективного, реального и вымышленного начал (В. Е. Ковский) [1], как сформировавшийся символико-ми-фологический образ (И. К. Дунаевская, Т. Е. Загвоздкина, И. Шевцова) [2].

Вопрос о становлении гриновского символического хронотопа не становился особым предметом изучения. Целью нашей работы является анализ формирования символических пространственных образов в творчестве А. Грина на примере символа острова, значимого для творчества писателя и мировой литературы в целом.

Зарождение гриновских необыкновенных стран связано с образным переосмыслением и, зачастую, символизацией пространственных образов, характеризующих внутренний мир персонажа, параллельный внешнему пространству. Не является исключением и символический образ острова. На протяжении творчества Грина он приобретает символические значения, которые расширяются, изменяются в зависимости от развития авторской концепции личности и жанрового мышления писателя.

В рассказе «Остров Рено», который, по мнению исследователей, является первым произведением истинного Грина, центральный образ острова посредством метафоризации соотносится с душой и раем.

Не случайно именно здесь главный герой произведения, матрос Тарт, выходит из «тёмного периода существования, когда душа изнашивает прежнюю оболочку и спит, подобно гусенице, прежде чем сверкнуть "взмахом крыльев (1, 260) [3]. Смысл перерождения героя подчёркивается в эпиграфе рассказа: «Внимай только тому голосу, который говорит без звука» (1, 250), т. е. внутреннему голосу души. Оживание внутреннего мира героя воспринимается как его второе рождение, вследствие развивается семантика детского, природного, первобытного, дикого.

--

Основные мотивы, организующие восприятие острова Рено, заимствованы философской поэтики Ницше. Совпадения обнаруживаются в исходной позиции авторов: остров для них является метафорическим обозначением человеческого существования.

В рассказе «Остров Рено» косвенно реализуется ницшевский образ огненного острова Заратустры» [4], который ассоциируется у Сверхчеловека со схождением в ад и одиноким молчанием. Как и герой философского трактата, Тарт замыкается на себе и в себе. Окружающие люди считают, что он общается с Дьяволом [5]. В описании Тарта возникает ряд других мотивов, восходящих к трактату Ницше: мотивы детства, опьянения, танца, второго рождения.

Ницшеанское понимание героя и символического хронотопа острова организует и структуру текста рассказа «Смерть Ромелинка», включённого в цикл «Пролив бурь».

Здесь наиболее выраженным оказывается понимание острова как блаженной земли смерти и искупления [6]. Главный герой, страдающий от скуки, попадает на коралловый остров в результате кораблекрушенииния. При характеристике его ощущений Грин использует те же мотивы, что и в «Острове Рено». Ощущение гармоничности существования приходят к Ромелинку тогда, когда он обнаруживает рядом с собой молодую женщину (1, 385). В отличие от Тарта, Ромелинк находит смысл жизни не в одиночестве воли, а в единении с другим существом.

Любовь становится средством духовного возрождения и в цикле "Пролив бурь". Об этом, в частности, свидетельствует рассказ, завершающий цикл, - «Жизнь Гнора». Остров соотносится в сознании главного героя произведения с образами пустыни, моря, которые ассоциируются у Грина с нравственными испытаниями героя, которые либо убивают его (Ромелинк), либо закаляют, совершенствуют. Грин в своем третьем цикле постепенно отходит от ницшеанской трактовки человека.

Упоминая образ Робинзона в контексте беседы об отшельнике писатель тем самым откликается на идею Д. Дефо о невозможности человека быть одиноким. По словам Энниока, Гнора спасает именно любовь к Кармен — «женщине с золотой кожей». Таким образом, символическое значение острова как пространства трансформации душ остаётся прежним - изменяется характер этих трансформаций. В уединённом мире необитаемого острова герой Грина проходит путь развития от сверхчеловека, оберегающего свою свободу от других людей, личности, осознающей одиночество как проклятие.

Параллельно процессу изменения концепции героя и образа острова становится несколько иной схема и внутренний смысл «островного» сюжета. Так, в рассказе «Жизнь Гнора» появляется мотив вынужденного пребывания героя на острове. В систему персонажей входит герой-вредитель, который обманным путём заманивает положительного героя на остров, программируя тем самым развитие сюжета, как испытание и получение награды.

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)