Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

Л. В. Гурленова
ХУДОЖЕСТВЕННАЯ НАТУРФИЛОСОФИЯ А. ГРИНА
начало::продолжение::окончание

Воспоминания о детстве Ассоль

С конца 1910-х годов А. Грин неоднократно обращается к вопросу об устройстве природы, который рассматривает в социофилософ-ском смысле: во-первых, насколько расположена природная среда к обустройству в ней человека, во-вторых - в каких взаимоотношениях находятся природный порядок и цивилизационные процессы.

Названный период творчества А. Грина приходится на время активного обсуждения в русской литературе вопроса о возможности или невозможности такого устройства природы, которое позволяло бы человеку достойно устроить свою жизнь. В литературе сталкиваются радикально-технократические и природоохранительные идеи. Первые призывают к пересозданию природы человеком, к замещению так называемой «первой» (естественной) природы природой «второй» (созданной для удобства человека), вторые — к сохранению природного порядка как единственно возможного в условиях земной цивилизации.

На почве названных идей развиваются самые различные версии натур-социальных утопий: от радикально-технократических (пролетарские писатели, очерки А. Платонова) до патриархально ориентированных («молочная» утопия, «хлебная» утопия крестьянских писателей) и утопий антропологической окраски («зоологическая» утопия Н. Заболоцкого), с другой стороны, набирает силу антиутопическая идея (Е. Замятин, М. Булгаков, А. Платонов).

На фоне непрекращающихся дискуссий натурфилософского характера позиция А. Грина - особая.

Попытка ее реконструкции делается на основе материалов рассказов писателя, так как именно в них встречаются наиболее развернутые рассуждения о природе и человеке, а также описания природы, которые выполняют роль детали, уточняющей эти рассуждения. Имеются в виду такие рассказы, как «Мрак» (1917), «Ученик чародея» (1917, 1926, 1930), «Маятник души» (1917), «Создание Аспера» (1917, 1927, 1930), «Струя» (1917), «Вперед и назад» (1918), «Корабли в Лисе» (1921), «Пропавшее солнце» (1923), «Сердце пустыни» (1923), «Белый шар» (1924), «Голос сирены» (1924), «Серый автомобиль» (1925), «Фанданго» (1927), «Бочка пресной воды» (1930). Обратим внимание на то, что к рассказам «Учегик чародея» и «Создание Аспера» А. Грин обращался трижды; это свидетельствует об особой важности заявленной в них концепции.

--

Итак, как видится А. Грину природа?

В рассказе «Пропавшее солнце», описывая состояние мальчика (образ ребенка в творчестве писателя наделен концептуальным значением, впервые открывающего природный мир, автор делает следующие акценты: природа — это бесконечное многообразие, «насыщенная жизнь», в ней дружественно сливаются растительность, одухотворенные существа и природные силы («Трепет струй, ход соков в стволах, дыхание трав и земли, голоса лопающихся бутонов, шум листьев, возня сонных птиц и шаги насекомых»); природа - могучая сила, связанная родственными узами с космосом (все «сливалось в ощущение спокойного, непобедимого рокота, летящего от земли к небу»); земля - «живое, теплое тело», солнце - «в просветленной тьме за окном... пристальный, горячий взгляд» (в плане натурфилософском - идея всеобщей одухотворенности природы, в плане социофилософском, имеющем в данном случае мифологический оттенок, - идея материнского начала природы) [1].

Нарисованная А. Грином картина не отражает во всей полноте реальную природу. Это - «монументальный праздник» южной природы. Персонажи произведений писателя не любят север, бледность и серость его природы. Герой А. Грина говорит в рассказе "Фанданго": «Я не люблю снег, мороз, лед - эскимосские радости чужды моему сердцу» (с. 497). Норвежец Ольсен, герой рассказа «Маятник души», умирая на севере, в «сером родном угле, так обиженном, ограбленном среди монументального праздника» природы, говорит о юге: «Мы поедем туда... Там - рай, там солнце цветет в груди. И там вы похороните меня» (с. 104, 106).

Совершенная природа, выразившая свой потенциал, по А, Грину, — это южная природа. Дело, вероятно, не в романтизме, в границах которого обычно интерпретируют его образ природы: южную природу мы видим также в утопических трактатах К. Циолковского; в «Горячей Арктике» А. Платонова безжизненность севера побеждается теплом юга — Сибирь становится зоной тропиков; в творчестве В. Арсеньева изображается маньчжурская природа, при этом автор на фоне северного ландшафта постоянно подчеркивает «южную» богатую растительность. Антитеза юг-север, многообразие - скудность, тепло - холод, жизнь - смерть в осмыслении сути природы встречается очень часто в художественной литературе и публицистике указанного периода. Пышная экзотическая природа, передающая весь спектр названных противопоставлений, или даже неполный их ряд (тепло, солнце) с натурфилософской точки зрения является знаком осуществленного потенциала природы.

В связи с этим даже образ пустыни прочитывается как форма природы, которая в любой момент может выразить себя в полноте жизни. Образ пустыни определенно связан мифологизирующими отношениями с образом солнца: пустыня (шире - земля) воплощает женское начало, способное при наличии воды к рождению, солнце - мужское, оплодотворяющее начало. Характерно, что пустыня почти никогда не изображается как сухая, т. е. мертвая, земля.

В рассказе «Вперед и назад» читаем описание пустыни: «Запах сырой травы, дыма, сырости низин, тишина, еще более тихая от сонных звуков пустыни... шелест ветвей, треск костра, короткий вскрик птицы или обманчиво близкий лепет далекого водопада - все было полно тайной грусти, величавой, как сама природа» (с. 145).

В рассказе «Бочка пресной воды» этот же мотив возникает из сопоставления с человеком, испытывающим жаж- ] ду: «...влага внутренними путями организма проникнет в кровеносные сосуды и там разжижит кровь, сгустившуюся от долгого безводья. Когда это произойдет, затрудненно работающее сердце начинает биться полным, отмеченным ударом...» (с. 591). В статье «Сочинительство всегда было внешней моей профессией...» А. Грин особое значение придает красному цвету: «Цвет этот - в многочисленных оттенках своих -всегда весел и точен. (...) Вызываемое им чувство радости сродни полному дыханию среди пышного сада» [2].

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)