Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

В. Л. Скуратовский
ПРОДВИНУТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО К СЧАСТЬЮ...
начало::окончание

Пока ещё игрушечные алые парусаУ Грина есть замечательный рассказ «Земля и вода», уже само название которого указует на его мировоззренческую сверхзадачу — выявить первостихии и первоосновы условий человеческого существования. Вследствие некоего чудовищного катаклизма рушится, рассыпается в прах, потопляется Петербург (Грин здесь несколько наивно подражает великому пушкинскому мифу и заодно реализует эсхатологическую метафору о Петербурге, которому быть пусту).

И все эти ужасы потребны автору только для того, чтобы на их фоне изобразить следующее: герой бросается к женщине, в которую он безнадежно влюблен, желая ее спасти, но она гордо отталкивает его руки со словами: «Никогда, даже теперь! Уходите, спасайтесь». Водоворот произвольных, фантастических событий, как бы «сослагательное» наклонение фабулы рассказа, мгновенно выносит эти слова на его вершину, и рассказ внезапно превращается в героический миф о безграничной свободе человеческого выбора, которая оказывается столь же сильна, как любовь и смерть...

Нет ведь таких рассказов-притч, в которых, так сказать, в «лабораторных» условиях, в географически и сюжетно условных ситуациях, свободно построенных писателем, испытуется, опробуется то или иное фундаментальное свойство человека, решительно вся возможная шкала его поступков, чувств, мыслей, — таких рассказов у Грина великое множество!

Писатель напряженно ищет наиболее общий строй природы, цивилизации, истории, человеческой психики. Бегство из мира истории в мир природы и наоборот, наиболее резкие случаи эгоизма, солидарности, безверия, веры, чуда, подвига, идеологических и психологических миражей, сложные отношения искусства и жизни, свободы и несвободы, индивида и массы, несбывшегося и сбывшегося - едва ли можно зараз перечислить все темы гриновской антропологии и культурологии. Можно лишь сказать, что все они чрезвычайно ответственны. Потому-то Грин и прибегает к условным, необычным географическим декорациям, неожиданно сообщающим этим необычным темам прочную постановку, включает небудничные фабулы, как бы ускоряющие их решение: война, преступление, любовь, смерть, маета и страда большого города и даже чума.

--

И конечно же, море... Река жизни, которая некогда хлынула в литературу нового времени по большой дороге с ее перекрестками и харчевнями, у Грина вливается в море, в котором красота мира слилась с его непредсказуемостью, распахнутостью навстречу новым возможностям. Гриновская маринистика - это наивный, но прекрасный апофеоз человеческой свободы, сладкой и страшной власти - «несбывшегося», мира, о котором последнее слово еще не сказано.

У Грина много неожиданного - хотя бы в том, что порой важнейшие темы, столь гнетущие современную западную литературу, он угадал легко, вскользь, в рассказах, предназначенных для массовых журналов. Так, в рассказе 1912 года «Трагедия плоскогорья Суан» он с удинительной проницательностью угадал тот зловещий тип нигилиста-псевдопопутчика революции, ее неверного кондотьера и ландскнехта, который впоследствии предстал в романах, скажем, А. Мальро, а с некоторого времени и в западной уголовной хронике.

А в начале 20-х годов он пишет рассказ «Серый автомобиль» — о затоваренном обществе и сознании, об ужасе потребления, об овеществлении буржуазного человека, то есть о том, что спустя полвека в западной чнературе, по существу, вытеснило все другие темы!

Жестокие и занимательные притчи Александра Грина, начиная многие важные темы современности, продолжают существенную традицию русской литературы. Так, главным жанром позднего Толстого становится именно притча. Вспомним также особую судьбу героической легенды и «сказки» у Горького, чеховский рассказ «Пари», своей предельной условностью явно предвосхищающий гриновскую поэтику. Начиная со «Сна смешного человека», притча, притворившаяся рассказом, становится в русской литературе важным инструментом миропознания, художественным «эхолотом», мирящим те бездны, которые менее доступны другим, не столь древним литературным жанрам. И притчи Грина, пренебрегая бытом и внешним правдоподобием, стремятся прояснить действительность, сделать ее более обжитой и уютной для людей.

Творчество Грина родилось из серой пены будней и «массовой литературы», из знакомой жажды русского разночинного интеллигента, замордованного жизнью, выдавить из себя раба, объяснить, а заодно и изменить эту жизнь. Грин, понятно, создавал свою наивную, но проницательную феноменологию приключений человеческого духа в начале XX века не из холодного интеллектуального любопытства. Он жаждал продвинуть человечество к счастью.

Но давайте вместе с тем посмотрим на него не только как на мечтателя, но и как на мыслителя - автора причудливых и емких парабол об уделе человеческом. Они еще не раз помогут людям в их путешествии на космическом «Секрете», что зовется Землей. Как поют на кораблях в Лисе: Южный Крест там сияет вдали, С первым ветром проснется компас...

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)