Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

А. А. Ненада
НЕИЗВЕСТНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ ЛИДИИ ЛЕСНОЙ
начало::окончание

Детские сказки для малышки АссольИмя каждого человека из тех, кто знал Александра Грина, дружески о нём отозвался, - нам дорого: оно доносит нам очарование гриновского мира, отсвет его неповторимой личности.

Среди таких немногих имен писательских хочется с благодарностью назвать Лидию Валентиновну Лесную (1). В сборнике "Воспоминания об Александре Грине" (составитель - Владимир Сандлер, Лениздат, 1972) её мемуарный очерк запоминается особой теплотой интонации, психологической точностью образа.

Лидия Валентиновна в 1916-1917 годах работала в журнале "Новый сатирикон" как сотрудник, в 1917-м была еще и техническим секретарём. Она находилась в постоянном общении с авторами и редактором Аркадием Аверченко. Принимала из рук Грина его фельетоны.

В марте 1965 года в письме Сандлеру журналистка сообщает: она современница Грина, печаталась одновременно с ним в одном еженедельнике и написала о том периоде воспоминания. Вероятно, упомянутые мемуары и были позже опубликованы в книге Сандлера под названием "Александр Грин в "Новом Сатириконе".

В феодосийском музее хранится авторизованная машинопись Лилии Лесной, которую по содержанию можно продатировать 1960 годом. Это письмо, адресованное Нине Николаевне Грин (КП 3558/ Д 1167), приведенное ниже, публикуется впервые.

--

Дорогая Нина Николаевна!

Очень меня обрадовало Ваше письмо. Я сразу окунулась в мое счастливое "сатириконское" время и сейчас живу в нем. Это и радости и трудно. Года два тому назад я решила написать воспоминания о моем учителе и первом режиссере К. А. Марджанове (2). О его работе мало знают (если говорить о подробностях мастерства), а был он необыкновенный режиссер и учитель нашей молодежной группы: И. Берсенев (3), А. Крамов (4), Кузнецов (5), Леонтьев (6) и я. Он был во многом выше Станиславского - никакого насилия, никакой "системы", и необычайно своеобразные приемы режиссуры. И вот стала я вспоминать и так погрузилась в прошлое, что все настоящее перестало для меня существовать; я жила, как в тумане - наш театр (в Киеве), вся обстановка стали ярче и действительнее реальной жизни. Написала и отправила в "Советское искусство" в Тбилиси (Марджанов был грузин).

В 1958 году это было напечатано, попросили еще, и в 59-м году было напечатано продолжение. Получила заказ на большую статью на русском языке для сборника его памяти - выйдет весной 1961-го года. И только закончив все это, я с трудом ушла от прошлого и вернулась к сегодняшней жизни.

Так и сейчас. Чтобы послать Вам хоть немного описаний того, что было в 1917 году, я ушла в жизнь редакции, "возобновила" встречи с Аркадием Тимофеевичем Аверченко, вспоминая мелкие подробности, и ушла с улицы Ломоносова на Невский, 98, в редакцию "Новсатирикона".

Никого из "сатириконцев" сейчас в Л<енингра>де нет, а если бы и были, вряд ли они могли бы рассказать об Александре Степановиче. При его замкнутом характере, молчаливом и нелюдимом, он почти ни с кем не входил в общение, кроме Аверченко, с которым он часто и даже душевно беседовал. Вспомнились мне два небольших эпизода, о которых я расскажу.

В этот день у Аверченко не было приемных часов, он зашел случайно. Я работала над правкой материала - делала корректуру, а Аверченко сидел у окна в своем "вольтеровском" кресле и о чем-то оживленно говорил с Грином, тоже случайно оказавшимся в редакционной. Он сидел в своем узком пальто с поднятым воротником, как обычно, и тихо, серьезно о чем-то говорил. Потом он попрощался и ушел.

Аверченко подошел ко мне и, вынув из кармана крохотную свою записную книжечку, в которой у него были вписаны бисерным почерком темы фельетонов, рисунков, мыслей для "Почтового ящика", и заглянув туда, сказал:

- Замечательно. Знаете, в каждом из нас есть оригинальные черточки - у Горянского (7) свое, у Агнивцева (8) много всякого такого, у Вас, у меня, но если сложить все эти штришки вместе, - получится Грин. Я говорил с ним и записывал его словечки. И так вдохновился, что стихотворение написал!
- Вы? Стихотворение?!
- Да! Акростих!

И он громко и неудержимо расхохотался, пенсне свалилось, он поймал его на лету. Вот послушайте: "Горят рубины и ниеры".

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)