Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

Т. А. Дворецкая
ПОЛЬСКИЕ СВЯЗИ С. Е. ГРИНЕВСКОГО
начало::02::03::окончание

Алые паруса в ладонях АссольВ "Автобиографической повести" встречается еще одно польское имя - Ржевский, владелец колбасного заведения в Перми. В 1901 году, провожая сына на уральские прииски, отец дал ему письмо к Ржевскому с просьбой помочь найти работу. Грин довольно скептически отнесся к прежним дружеским связям отца: "...я не верил в силу письма. Связь отца с ссыльными была давно порвана, а в таких случаях неожиданное явление бродяги, даже с письмом от полузабытого знакомого, - впечатление не очень внушительное" (26).

Однако сомнения оказались напрасными: Ржевский помог юноше устроиться в депо, накормил, дал денег и колбасы, а впоследствии дважды посылал с записками в цех, где, как пишет Грин, "аппетитные колбасные ребята наваливали мне множество колбасных обрезков даром" (27).

По сообщению пермского историка и краеведа Е. Д. Харитоновой, в центре Перми (согласно описанию Грина) на углу Сибирской и Покровской улиц находился колбасный магазин Ковальского, "его помнили все старожилы; там продавали дешево колбасные обрезки, которые покупали гимназическая и студенческая молодежь и люди победнее. Ковальский слыл благотворителем, по крайней мере, в польской колонии: давал бесплатно свой товар для рождественских елок при костеле и пр."

По данным 1910 года, в Перми работало колбасное и гастрономическое заведение Валерия Антоновича Ковальского (28). Среди вятских ссыльных поляков насчитывалось пятеро Ковальских. Валерия Антоновича среди них нет, но есть Антон Иванович, вероятно, отец пермского колбасника. Антону Ковальскому к моменту появления А. Грина в Перми было уже около семидесяти лет. Уроженец Подольской губернии, за участие в восстании он был заключен в Орловскую арестантскую роту, оттуда в 1868 году отправлен в Вятку, где был приписан в мещане.

--

Профессия его в вятских документах обозначена как "камердинер"; известно, что он находился в услужении у доктора Аоженицына (29). После освобождения от надзора в 1871 году следы Ковальского теряются. "Автобиографическая повесть" А. Грина дает возможность предположить, что А. И. Ковальский перебрался с семьей в Пермь, где завел довольно прибыльное колбасное дело. При этом, как видим, связей с вятскими собратьями-поляками не терял.

Снова вернемся к "Книге воспоминаний", к помете "Кабатчик Богданович".

Карл Иванович Богданович - ссыльный поляк, ставший вятским мещанином. Планы "торговать в кабаке" у него возникли еще в 1870 году, когда он находился под надзором. О них говорится в переписке его брата Петра (30). В Вятке Богданович женился, у него была дочь Юлия (в замужестве Шестова). Ныне в Орлове живет его правнучка М. А. Торопова. Член вятской католической общины, Богданович участвовал в подготовке открытия вятского Александровского костела. Умер он 9 февраля 1911 года и был похоронен на Богословском кладбище (31).

Еще одно имя встречается в истории семьи Гриневских - Виктория Иосифовна Антушевич. И думается, оно имеет прямое отношение к Степану Евсеевичу. За поездкой Натальи Гриневской в Верхошиже-мье на обучение к женщине-врачу Антушевич стоял, по-видимому, его выбор. Можно было устроить Наталью в Вятке - в повивальную школу или на фельдшерские курсы. Известно, как заботился Степан Евсеевич о приемной дочери, как тяжело переживал ее судьбу и, конечно, думал о ее будущем. В этом смысле Виктория Иосифовна одна стоила школ и курсов.

Это был человек, преданный своему делу без остатка. Вспыхивает эпидемия тифа в Нолинском уезде - и врач Антушевич там; холера в Вятке - Виктория Иосифовна заведует холерным бараком губернского земства. В одном из писем, сетуя на то, что ей некогда собирать справки, необходимые для получения пенсии, она пишет:

"Дело в том, что я всегда занята до двух часов в отделении и поехать в полицию могу только в третьем часу, когда уже в полиции закрыто присутствие. Пропустить занятия — крайне неудобно, потому что и так нас в приюте только трое врачей, так что еще приходится через два дня сутки сидеть на дежурстве. Наш четвертый психиатр теперь за границей, вернется в июне, уехал в январе, а пятый прохворал два месяца и оставил здесь службу, уехал еще в посту. Каждому из нас почти приходится работать за двоих - как тут при таких условиях еще пропустить день занятий? Судите сами!" (32).

В конечном итоге Виктория Иосифовна выбрала для себя психиатрию. Она стажировалась в клинике нервных и душевных болезней профессора Бехтерева в Санкт-Петербурге, готовилась к экзаменам на звание доктора медицины, писала диссертацию. Последние десять известных лет ее жизни она работала в Колмовской психиатрической больнице Новгородского уезда Новгородской губернии. Сведения о ней заканчиваются июнем 1914 года, когда Виктория Иосифовна лечилась от болезни легких в местечке Куоккала под Петербургом.

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)