Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

В. Е. Ковский
МОЙ ПЕРВЫЙ ГОНОРАР (ИЗ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИХ МЕМУАРОВ)
начало::окончание

Сейчас это выглядит смешным, но тогда для меня даже должность «младший научный сотрудник ИМЛИ» звучала наподобие генеральского чина. Тем не менее я рассердился и отправил в «Вопросы литературы» второе послание, куда длиннее первого, с новой аргументацией и перечнем своих обид. После долгих колебаний по поводу того, как правильно адресоваться к товарищу Марченко - «уважаемый» или «уважаемая», я остановился на форме «уважаемый».

Послание завершалось криком души: «Буду благодарен, если редакция даст мне возможность публично возразить тов. Прохорову и организует какой-то общий обмен мнениями по теме». Однако по-настоящему расстроиться мне пришлось в 1963 г., когда вышел в свет очередной том фундаментального «Библиографического указателя» К. Д. Муратовой, посвященный русской литературе конца XIX - начала XX века. Там, в списке литературы о Грине, под номером 5540, я с грустью обнаружил и свое письмо, и «Ответ т. В. Ковскому». Библиография запечатлела нас, подобно семейной фотографии, вместе навеки...

Грэй покупает алые паруса для Ассоль

«Что-то, все же заслуживающее внимания, нашла Муратова в Вашем письме», - смеясь, утешал меня мой друг, известный пушкинист Л. Д. Шейман. Но я думаю, что дело обстояло куда проще. «Грин совсем недавно начал возвращаться в литературу, из которой был на многие годы вычеркнут как «буржуазный художник», «идеалист» и «космополит»; появились новые биографические данные о нем, первые мемуарные свидетельства. Однако в критике и литературоведении глазу библиографа, кроме, правда, блестящей статьи М. Щеглова «Корабли Александра Грина», было еще не на чем остановиться. На этом тощем фоне сгодилась и наша «мыльная» полемика с Прохоровым,

На этом, впрочем, история не закончилась. В отличие от горы, человек с человеком, как известно, сходятся. В следующем, 1964-м, году я всё-таки поступил в аспирантуру и оказался в том самом ИМЛИ, чьим органом был журнал «Вопросы литературы», а младшим научным сотрудником - Евгений Иванович Прохоров. В маленьком читальном зале библиотеки института, на Старой площади, мы проработали с ним за соседними столиками, не один год, но, находясь в добрых отношениях и следуя мудрому народному предупреждению, не помянули «старого» ни разу.

--

Молчаливо, без озвучивания, я вынужден был поставить на кон свой глаз лишь тогда, когда подарил Прохорову книгу «Романтический мир Александра Грина», изданную в 1969 году. Там, на страницах 244-245 он мог, в частности, увидеть следующее: «В свое время мы писали о "синтаксических нагромождениях" как элементах стиля Грина, затрудняясь, однако, стилистически классифицировать прямые "искажения языка". Защита Грина в ответе Е. Прохорова была направлена преимущественно против мнимого противника, якобы обвиняющего писателя в "малограмотности"... Аргументация, развернутая Е. Прохоровым, не продвигала читателя в понимании существа дела.

Определяя, например, выражение "капитан остановился ходить" как галлицизм, критик называл явление, но не объяснял его — воспитанному на языковой культуре XX века и не знающему французского языка Грину не было нужды прибегать к галлицизмам. Калька возникала здесь явно случайно, тогда как сам принцип нарушения синтаксических законов был сознателен и закономерен и т. п.»

Ситуация была забавная, и я с любопытством приготовился к новому «Ответу». Прохоров, однако, не собирался длить полемику и поступил крайне своеобразно. Он принес мне рукопись и оказал: «Я вот тоже книжку о Грине написал, но теперь не знаю, стоит ли издавать. Посмотри, если сможешь». Его книга «Александр Грин» вышла годом спустя. Вопроса о «редактировании классиков» он в ней не касался, а мне на титуле надписал: «Дорогому Вадиму Евгеньевичу - с самыми лучшими дружескими чувствами».

Тема закрыта, - с облегчением подумал я. - Теперь кто об этом вспомнит? И глубоко ошибся. Шейман посмеялся еще раз и прислал мне из Фрунзе (Бишкека) изданные в 1978 году «Основы текстологии» С. А. Рейсера, Там я, сдерживая душевный стон, прочел: «Не так давно (всего-то 17 лет прошло! - В. К.) в "Вопросах литературы" (1961, № 8, с. 196-201) была напечатана полемика между В. Ковским, предлагавшим "редактировать" текст классиков, и Е. Прохоровым, совершенно резонно отрицавшим это право».

А как же второе письмо в редакцию журнала, посланное «не столь давно», в 1961 году? - опросите вы. На него я получил из редакции самый простой и убедительный ответ - гонорар в размере, если не ошибаюсь, 20 рублей 85 копеек. Мой первый гонорар, полученный за писания о Грине! Быть может, он покажется вам небольшим, но тут надо вспомнить, сколько стоила в те времена бутылка водки...

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)