Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Степанович Грин: взгляд из XXI века
к содержанию

В. Е. Ковский
МОЙ ПЕРВЫЙ ГОНОРАР (ИЗ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИХ МЕМУАРОВ)
начало::окончание

Чайки над алыми парусами ГринаГрина я начал читать рано, лет с двенадцати. Бог знает, каким образом занесло к нам. в эвакуацию (мы жили тогда в Киргизии, в городе Фрунзе, ныне - Бишкек) этот скрепленный дратвой томик из вольфсоновского собрания сочинений: на ярко-красной бумажной обложке — большое желтое солнце, из лучей которого вываливаются черные буквы: «Окно в лесу», а над ними - фамилия «А. С. Грин», смахивающая на иностранную. И название издательства - понизу: «Мысль».

В отличие от семилетнего мальчика Гриневского, увлеченного «Русланом и Людмилой», мне вовсе не показалось, будто «я очень хорошо понимал всё, о чем читал». Если произведения Пушкина, по словам Грина, написаны «с простотой летнего дня и со всей сложностью человеческой души», то в изощренной интеллектуальной прозе этого сборника «простота летнего дня» принципиально отсутствовала: «Наследство Пик-Мика», «Рассказ Бирка», «Безногий», «Искатель приключений», «Львиный удар», «Состязание в Лиссе».

Хорошо помню, как взбудоражено было детское сознание загадочностью и необычностью этой прозы, словно заглянул в узкую щель, а там - провал и во мраке что-то сверкает... Это впечатление от прозы Грина, характерное для детства («бессильный читательский возраст» — заметит Грин в своих удивительных «Воспоминаниях об А. С. Пушкине»), не раз возникало у меня и в зрелости,.усиливаясь под воздействием всей «остраненной» стилевой системы его произведений: громоздких синтаксических конструкций; неожиданных лексических оборотов; наезжающих друг на друга причастий и деепричастий; бесконечной россыпи метафор к неологизмов, - словом, всего того, что А. Ахматова назвала «переводом неизвестно с какого».

Возможно, именно гриновская проза и вызвала у меня однажды интерес к «неправильностям» языка и стиля русских классиков, тем более, что я к тому времени уже закончил филфак и занимался редактурой в издательстве Академии наук Киргизии. В голове настойчиво жужжала мысль об аспирантуре. Накопав у классиков - не только у Грина - множество «неправильностей», я решил поделиться своими вполне провинциальными соображениями с любимым журналом «Вопросы литературы», благо что он находился от меня на расстоянии не менее чем в 3000 километров.

- Хорошая семья в статье на http://depils.com/ та, в которой муж и жена днем забывают о... -

На дворе стоял 1961 год, разгар «оттепели». Я бросил в почтовый ящик письмо с простой до банальности мыслью: тексты, пусть даже и классические, требуют при переизданиях серьезной языковой подготовки - сличения вариантов, сравнения публикаций, обширных лексических, синтаксических и стилистических комментариев. Это, кстати говоря, и сегодня делается разве что в академических собраниях сочинений, а уж при подготовке к многочисленным переизданиям текстов Грина о серьезной текстологической и комментаторской работе пока, увы, говорить не приходится. Правда, на титульных листах четырех из пяти томов наиболее нынче полного, «худлитовского», собрания сочинений Грина красуется надпись «Научная подготовка текста (имярек)», но тут остается только процитировать нестареющего Кузьму Пруткова: «Прочитав на клетке слона надпись "буйвол", не верь глазам своим».

Письмо, начинавшееся словами «Дорогой товарищ» и заканчивавшееся смиренной просьбой («Хотелось бы узнать Ваше мнение по данному вопросу»), на всех парах помчалось из Фрунзе в Москву, еще не ведая, какая ему предуготована славная участь. Меньше всего я, конечно, рассчитывал на публикацию. Получить бы отклик от безвестного друга и коллеги - иного прозябавшему во Фрунзе автору и не требовалось. Вместо душевного отклика пришли несколько сухих строчек. Мне сообщали, что письмо намерены опубликовать в восьмом номере журнала, и предлагали сообщить данные паспорта для выплаты гонорара. Ответ был подписан «сотрудником отдела советской литературы» А. Марченко.

Имя Марченко мне тогда ничего не говорило. Алла Марченко еще не была известным критиком и автором отличной книги о Сергее Есенине. Официальный тон ответа был малоприятен, но это с лихвой искупалось предстоящей публикацией. С ощущением праздника в душе я стал дожидаться 8-го номера.

Действительность, однако, превзошла все мои ожидания. Скромное письмецо на полторы машинописных странички появилось под эпатирующим названием - «Как надо редактировать классиков?», хотя я никому подобного вопроса не задавал. Мало того, письму был дан длинный и громогласный публичный ответ, вернее отпор: «Надо ли редактировать классиков» за подписью: «Е. Прохоров, мл. научный сотрудник ИМЛИ имени А. М. Горького». Отпор имел подзаголовок, рассчитанный на ограниченные умственные способности адресата, который может не понять, что Е. Прохоров обращается именно к нему: «Ответ тов. В. Ковскому». Примерно так обращался в известной дискуссии по языкознанию И. Сталин к настырным невежам, мучившим его вопросом, есть ли неразрывная связь мысли и слова у глухонемых...

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)