Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Грин: современный научный контекст
к содержанию

А. Д. Тимиргазин (Судак)
Неопубликованные письма Н. Н. Грин В. А. Рождественскому
из фондов Старокрымского литературно-художественного музея
начало::окончание

В 2001 году дочери Всеволода Александровича Рождественского (1895-1977) - Наталья, Татьяна и Милена - передали в Старокрымский литературно-художественный музей личные вещи поэта: очки, портсигар, фотографии, прижизненные издания книг, а также три неопубликованных письма Нины Николаевны Грин Всеволоду Александровичу. С Александром Степановичем Грином Рождественский был знаком со времен гражданской войны.

Они жили по соседству в общежитии Дома искусств в Ленинграде. Поэт Николай Тихонов вспоминает об этом периоде: «Всеволод Рождественский был хорошим другом, прекрасным товарищем. У нас в комнате часто беседовали о литературе, читали стихи. Лев Кунц, отлично владевший языками, переводил Камоэнса и Кальдерона, Мольера и Лопе де Вегу прямо с листа, читал комедии Мариво; Александр Грин рассказывал, как он писал «Крысолова» и «Фанданго»; Пяст повествовал о выдающихся шахматистах, о лошадях, бравших первые призы на бегах и скачках» [1].

Рождественский на всю жизнь сохранил уважение к Грину, о чем также есть свидетельства современников. Так, Елена Вечтомова, отдыхавшая осенью 1938 года в Коктебеле одновременно с Рождественским, рассказывает: «О Максимилиане Волошине, о Коктебеле, о Грине Всеволод Александрович много рассказывал. Грин был из любимых нами с Инге [2] писателей, а Рождественский говорил о нем как о живом, знакомом, о товарище» [3].

Несколько страниц Рождественский посвятил Грину на страницах своих воспоминаний [4]. Впоследствии поэт много лет поддерживал переписку с вдовой А. Грина Ниной Николаевной Грин. Нина Грин обращается к Рождественскому как к человеку, хорошо знавшему Александра Грина.

Основной темой писем от 1 сентября 1958 и 24 мая 1960 года является переиздание в Лениздате книги Леонида Борисова «Волшебник из Гель-Гью». Как писал в послесловии к одному из изданий этой повести Е. Брандис, «Ни одно произведение Борисова не порождало столько противоречивых толков. Одни считали «Волшебника из Гель-Гью» во всех отношениях превосходной вещью, другие — досадной неудачей» [5]. К числу тех, кто одобрительно встретил повесть, первое издание которой увидело свет еще в 1945 году, как известно, относился К. Паустовский. Самым же решительным противником повести выступилаН. Н. Грин, о чем, в частности, свидетельствуют приводимые ниже письма.

Ст. Крым
1:: К. 58

Многоуважаемый Всеволод Александрович! Очень тронута быстротой вашего ответа - он облегчил Мне сердце. Мне было больно думать, что кто-либо из настоящих людей, хотя бы немного знавших Александра Степановича, мог публично рассказывать борисовскую пошлую отсебятину.

Л. Борисов, увы, не фантазер. Это как-то можно было бы простить или понять. Он просто лгун и сапрофит, живет на поюйниках, предполагал, что, во-первых, «мертвые сраму не имут», а во-вторых, - кто и что знает об умершем так давно Грине? Да и как этот знающий протестовать будет? Где? А если и будет, так он, Борисов, всегда сможет с больной головы переложить на здоровую. Так приблизительно, видимо, он рассуждает, пакостничая.

Во всяком случае, через несколько лет после смерти А. С. он сообщил печатно о своем знакомстве с А. С. Постепенно знакомство перешло в «близость с Грином», а после «Волшебника» он уже подает себя одним из ближайших Грину людей, чуть ли не его душеприказчиком. Так по мере движения лет после смерти А. С. росла его близость к А. С.

Он не был нашим знакомым, не был нашим корреспондентом. Это, - что он после «Волшебника» подает всем, интересующимся А. С. Грином, как свою близость и компетентность в жизни и делах Грина, — были всего две или три случайных, на ходу, встречи с А. С. Об интересных людях и встречах А. С. обычно дома рассказывал. Имя Борисова нигде не фигурировало, даже в числе тех имен, что выражали мне соболезнования после смерти А. С. В прошлом году он прислал мне свои «воспоминания» об А. С. Это что-то несусветное по глупости выдумки, незнанию Александра Степановича, - ни как писагеля, ни как человека. Свое мнение об его воспоминаниях я в очень корректной, но откровенной форме сообщила ему.

Нынче, будучи в Ленинградском Дегтизе, на вопрос Д. И. Чевычелова - не желаю ли я к выходящему нынче «Блистающему миру» вступительную статью Л. Борисова, я просила Д. И. никогда не соединять имя А. С. Грина с именем Л. Борисова и кратко объяснила - почему. Через неделю, уже в Москве, получила грубое и наглое письмо от Л. И.; и отвела душеньку, болевшую с 1946 г., с выхода «Волшебника» (тогда я не имела возможности протестовать).

Перечислила все его «преступления» перед именем и памятью А. С. - его незнание произведений А. С., рождения их, — неуменье читать А. С., а вследствие этою изображение в его произведениях и «воспоминаниях» не Грина, а всего-навсего только Леонида Борисова, которого, единственно он может изображать.

Уже после того, как я вам послала письмо, В. А. Мануйлов сообщил мне факты, приводимые Л. Борисовым в его рассказе о болезни и смерти Александра Степановича Мануйлов спросил Борисова - из какого источника он сие знает. И Л. Борисов, не моргнув глазом, сказал: «ОтК. Г. Паустовского». И, конечно, солгал! Видимо, мне придется принять какие-то меры для прекращения словесного блуда Борисова по поводу Александра Степановича.

«Волшебник из Гель-Гью», - какое чудесное заглавие! И какая пошлая книга! Вам, писателям, он предлагает рассматривать ее как «литературную фантазию», но повесть все-таки назвал не «фантастической», а «романтической». Скользкая ловкость рук...

Сердечно благодарю вас за простые, хорошие, настоящие слова об Александре Степановиче. Буду ловить «Звезду». Привет Наташе. Гриновсмэй девушкой мне повеяло от нее. Ваши стихи об Александре Степановиче давно у меня есть. Спасибо.

По просьбе архива Горького я пишу объяснение к письмам А. С. к А. М. То письмо не в их архиве, о нем я и не вспомню. Кухарева защищает диплом по А. С. Грину, в 1959 г. Для статьи «М. Г. и А. Г.» едва ли у нее хватит материала.

Всего, всего вам доброго желаю. Уважающая Вас Н. Грин [6].

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)