Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Грин: современный научный контекст
к содержанию

И. И. Петрова (Севастополь)
Севастополь: Корабельная сторона Александра Грина
начало::окончание

Много лет назад, впервые познакомившись с творчеством А. Грина, я, прожившая свои первые 20 лет жизни в Севастополе, была поражена сходством его городов с моими родными холмами, балками, бухтами, с моим романтическим восприятием Севастополя, который тогда, после войны, возрождался из руин. Но я не знала в те годы его «Автобиографической повести», на страницах которой он рассказал о севастопольском отрезке своей жизни и в которой поведал:

«Некоторые оттенки Севастополя вошли в «мои» города Лисе, Зурбаган, Гель-Гью и Гертон».

Впервые Грин побывал в Севастополе в 1896 году, плавая матросом на грузопассажирском судне «Платон». В этот приезд он имел возможность лишь окинуть взором бухты и контур города. Следующее посещение произошло через 7 лет, и оно было драматичным. А. С. подробно останавливается на этом в «Автобиографической повести»:

«Я приехал в Севастополь из Одессы..., дело происходило в сентябре 1903 года.... Стояла прекрасная, задумчиво яркая осень, полная запаха морской травы и нагретого камня... Я побывал на историческом бульваре, Малаховом кургане, на особенно интересном севастопольском рынке, где в остром углу набережной торчат латинские паруса, и на возвышенной середине города, где тихие улицы поросли зелёной травой...».

Набержная в Зурбагане. Детские иллюстрации к произведениям А. Грина

Помимо «экскурсионных» маршрутов, было и хождение по делам: в район тюрьмы, в центр — на Нахимовский пр., на Артиллерийскую улицу вблизи рынка, поселился же он на Театральной улице. Но какова же была цель приезда? Об этом в «Повести» так же рассказано. А приехал он для проведения агитации среди матросов от имени партии эсеров. Где же это происходило?

Грин пишет:

«На пустырях, за первым от Севастополя железнодорожным туннелем».

Т. е. на Корабельной стороне. Как же он туда добирался? Сколько времени агитацией занимался?

Читаем:

«От Графской пристани на Северную и Южную сторону, через бухту, ходили пассажирские катера; на них я ездил к собиравшимся среди пустырей матросам. Спартак (ефрейтор машинной команды, сормовский рабочий) встречал меня в условленном месте и приводил в пункт, где, казалось, никого нет. Спартак условно свистел, тогда из—за кустов, бугорков, камней вдруг поднимались десятки матросов; они сходились, и начиналась беседа. Матросы, на всякий случай, брали с собой водку, гармонии и балалайки, чтобы внушить полиции, если она появится, невинную мысль о безобидной пирушке... Я был арестован 11 ноября 1903 года... Я вышел из тюрьмы лишь 20 октября 1905 года после исторического расстрела демонстрации у ворот тюрьмы...».

Напомню, что расстрел мирной демонстрации у ворот тюрьмы произошёл на следующий день после объявления 17 октября 1905г. царского манифеста, в котором, как писал И. Бунин, в этот день в Севастополе оказавшийся, было сказано о даровании «всяческих свобод».

--

Итак, к месту «бесед», которые он проводил около двух месяцев, Грин добирался на катерах. Они ходили на Северную и Корабельную стороны. Последние, пересекая Южную бухту, причаливали к Павловскому мыску, получившему своё название от корабля «Св. Павел», в первые годы жизни Севастополя здесь швартовавшегося. Выйдя с причала, нужно было пройти гулким проходом между высокими заборами Морзавода и морского госпиталя. Проход приводил к мостику над полотном железной дороги, за которой была Митрофановская площадь - северо-западная часть Корабельной слободки.

Куда же лежал путь дальше? Ближайшим «пустырём» с кустами, бугорками, камнями была Ушакова балка, которая с начала 19 века по велению адмирала Ф. Ф. Ушакова (тогда - командира Черноморского флота) стала официальным местом для народных гуляний. Их было принято проводить там в форме пикников. Для революционных сходок выбирались места в более дикой части балки, удалённой от моря. Одно из таких мест в 40-е годы прошлого века показал мне мой отец, в таких сходках участвовавший. Тогда он был 13-15 летним подростком, рабочим Морзавода. «Впрочем, заметил он тогда, что говорили агитаторы, я не знаю: нас, мальчишек, посылали в дозор».

Когда от Павловского мыска идёшь в Ушакову балку, проходишь мимо особого уголка Корабельной, именуемого Аполлоновой балкой. Это крутой склон к Главному севастопольскому рейду. Бурные потоки, текущие сюда издалека, даже с Малахова кургана, вырыли себе глубокие овраги, по склонам которых лепились домики отставных матросов, зарабатывавших себе пропитание, будучи рыбаками, яличниками, грузчиками.

Здесь издавна была пристань, куда причаливали по праздникам матросские (с кораблей, стоящих напротив, на рейде) баркасы. Кто-то шёл на гулянье в Ушакову балку, другие расслаблялись в здешних харчевнях. Это был особый, замкнутый мир, в который без особой нужды не следовало вторгаться даже обитателям близлежащих домов собственно Корабельной, где жили унтер-офицеры, мастеровые, мелкие чиновники. Грин не мог миновать Аполлоновку, как её обычно называют. Возможно, что именно здесь поджидал его Спартак. Судя же по его строкам, он её чувствовал и любил. Я имею в виду, прежде всего его «Корабли в Лиссе», написанные в 1922 году:

«Нет более бестолкового и чудесного порта, чем Лисс, кроме, разумеется, Зурбагана... Дома рассажены как попало среди неясных намёков на улицы, но улиц, в прямом смысле слова, не могло быть в Лиссе уже потому, что город возник на обрывках скал и холмов, соединённых лестницами, мостами и винтовыми узенькими тропинками... Жёлтый камень, синяя тень, живописные трещины старых стен; где-нибудь на бугрообразном дворе - огромная лодка... Гавань грязная, как молодой трубочист, зелёная вода, скалы. Даль океана; ночью - магнетический пожар звёзд, лодки со смеющимися голосами - вот Лисс».

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)