Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Грин: современный научный контекст
к содержанию

Дорошкевич В. А. (Киев)
Тайна творчества Александра Грина
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::10::11::12::13::14::15::16::окончание

Итак, ненависть побудила Моргиану задумать отравить Джесси ядом, "открытым еще лет двести назад" (5,203). Она привела свой дьявольский замысел в исполнение, но в конечном итоге потерпела поражение: из жизни ушла не Джесси, а Моргиана. Ее ужасная кончина, кончина ненавидящего человека, наводит на ряд выводов, касающихся природы ненависти. Вот некоторые из них.

Секрет у берегов мечты

Первый. Ненависть не вызывает сострадания ("Настолько хороша была младшая сестра, настолько же безобразна и неприятна была старшая. Но ее безобразие не возбуждало сострадания". Почему? "Так как холодная, терпкая острота светилась в ее узких, темно высматривающих глазах" (5,190).

Второй. Ненависть связана со злом и не связана со светом души. Моргиана обладала "злорадно прищуренным сознанием" (5, 327).

Третий. Ненависть неразрывна с преступными замыслами, ибо "нет такой мысли, с какой рано или поздно не освоится человек, если она отвечает его природе" (5,203). О справедливости этого говорит состояние Моргианы, когда она по почте получила яд, которым решила отравить Джесси. Она испытала "сомнение, отчаяние и страстное наслаждение; лишь постепенно они перерабатывались в привычку, ставшую законом и надеждой помраченной душе. то была давнишняя ненависть..."(там же).

Четвертый. Ненависть стремится к богатству ("она начала думать о недалеком богатстве, так как после смерти сестры ей предстояло получить такую сумму, с которой легки всякие перемены... Перспектива денег оживила ее; хотя не это она имела в виду, подготовляя смерть Джесси, но богатство, естественно, вытекало из преступления" (5,244).

Пятый. Ненавидящий человек не видит хорошего в окружающей действительности и не может видеть ("Это все - для других", написала Моргиана и предсмертной записке (5, 334)).

Шестой. Ненависть порождает жестокость, в которой себя реализует. Примером может служить ненависть Моргианы к девяти черноволосым и белокурым девушкам, случайно преградившим ей путь, и ее жестокое отношение к ним. Она решила отомстить им за их молодость: "Обезумев от жестокости, она стала придумывать пытки, засады, казни и издевательства и применила их к тысячам. Теперь она могла убить без содроганий — толпу, целые города девушек. Дьявольские мечты овладели ею, и видения, одно страшней другого, сменялись в ее ужасных фантазиях" (5, 254). Одной из эти девушек ей удалось нанести увечье.

Седьмой. Ненависть сопровождается "напряжением страха", толкающим ненавидящих людей к добровольному уходу из жизни ("Она снова почувствовала в правой руке напряжение страха, с каким трепеща торопясь влила яд" (5,246)).

Такова анатомия ненависти - чувства, владеющего некоторыми слоями жителей страны А. Грина, например, людьми с Сигнального Пустыря, предместья Лисса. "Я знал одного матроса с Сигнального Пустыря... - пишет автор про одного из них. - Матрос ...относился презрительно и с ненавистью ко всему, что не было на пустыре..." (4, 49). Трудно не увидеть здесь аллегорическое описание функционера партии большевиков, идеологизировавшей духовную жизнь Советской России, составной частью которой была классовая ненависть.

--

А. Грин не мог принять такую жизнь и мог бы сказать вслед за Архоль, героиней романа "Золотая цепь": "Я ушла, навсегда, ушла душой от Пустыря" (4, 62). Так ушел душой в свою страну от большевиков писатель А. Грин, начав писать роман "Недотрога", о судьбе непокорной Хариты Ферроль, которая сказала себе: "Я сама непокорная, меня тоже надо было бы судить, если так. Я сама - недотрога". (Грин А. С. Недотрога.. - С. 28). Этим образом, надо думать, А. Грин хотел выразить свою непокорность диктатуре пролетариата, как ее понимали большевики, проявляемую в неизменной верности своей стране.

Дело в том, что в ней он становился неподконтрольным государственным органам. С позиций классовой борьбы это было недопустимо. Как говорил И. Сталин на XIV съезде ВКП(б) 18 декабря 1925 года - никому "мечтать у нас не запрещено. Пусть себе мечтает на здоровье. Но пусть он знает, что, мечтая, он должен вместе с тем возить воду на нашу большевистскую мельницу. Иначе ему плохо будет" (Сталин И. В. Сочинения. - М. - 1947. - Т. 6. - С. 342).

Ведь партийная система была монистичной, художественное же мышление писателя было дуалистично. И чтобы исключить "феномен А. Грина" из духовной жизни советского общества, Библиографический отдел Главполитпросвета при Совнаркоме СССР в последние годы жизни писателя не рекомендовал его произведения приобретать для читателя. Обоснование давалось типичное для 20-х годов. Например, для сборника рассказов "Грин А. Приключения Гинча. Рассказы. Л., 1929": "Вошедшие в сборник рассказы довольно умело построены, но по тематике и установке очень далеки от современности" (Красный библиотекарь. - 1929. - № 8. - 9. - С. 176).

Или для сборника "Грин А. Огонь и вода, рассказы. М.: Федерация, 1930, 216 стр. 1р. 60 к.": "Рассказы русского автора с иностранными героями, книга, написанная под переводную". Сюжеты рассказов преимущественно авантюрно-детективные, иногда просто фантастические, обычно осложненные несколько парадоксальной психикой действующих лиц.

В виде развязки порой дает интригующий мистический намек ("Убийство в Кунст-Фише", "Белый огонь", "Истребитель"). Автору нельзя отказать в литературном мастерстве. Но в целом на эту книгу; лишенную, с одной стороны, какой бы то ни было бытовой изобразительности (какая-то условная "общеевропейская" (мы бы сказали общечеловеческая - авт.) действительность) и минимально полезного социального содержания — с другой, не стоит расходовать столь ограниченные средства наших массовых библиотек" (Красный библиотекарь. - 1930. - № 2. - С. 85-86).

Это была сознательная расправа над непокорным писателем. Издательства, и контролируемые ЦК ВКП(б), получив установку, перестали платить А. Грину гонорары, продолжая печатать его произведения. Об этом А. Грин поведал И. Борисову, который встречал писателя летом 1928 года на Невском проспекте: "Сегодня, наконец, выяснилось, что дела мои с издательством безнадежны. Поеду домой ни с чем, Вы понимаете, напечатали почти все, что я написал, заработали на этом изрядные тысячи, — книги мои в магазинах не залеживаются. А что же получил я? Позолоченный грошик!" (Цит. по: Борисов Л. Александр Грин и его творчество // Грин А. С. Бегущая по волнам. Куйбышев, 1956. - С. 3).

Тем самым диктатура пролетариата своей литературной политикой обрекла писателя на голодное умирание (ибо иных источников существования А. Грин не имел). Неслучайно, по-видимому, А. Грин написал в рассказе "Фанданго": "Я боюсь голода, — ненавижу его и боюсь. Он - искажение человека. Это трагическое, но и пошлейшее чувство не щадит самых нежных корней души, настоящую мысль голод подменяет фальшивой мыслью, — ее образ тот же, только с другим качеством" (5, 43).

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)