Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Грин: современный научный контекст
к содержанию

Е. А. Козлова (Псков)
Проблема символообразования в прозе А. С. Грина (образ "острова")
начало::02::03::окончание

Таким образом, остров соотносится в сознании Грина с образами пустыни, моря, ассоциирующимися у Грина с нравственными испытаниями героя, которые либо убивают его (Ромелинк), либо закаляют, совершенствуют (Аян) [8]. Как и в рассказе "Смерть Ромелинка", здесь одиночество вновь осмысляется как удар судьбы, наказание. В данном произведении в большей степени активизируется сематика огненного острова Ницше, который теперь воспринимается не амбивалентно, как это было в "Острове Рено" (рай есть ад), а однозначно - как пространство ада. Грин в своём третьем цикле постепенно отходит от ницшеанской трактовки человека. Упоминая образ Робинзона в контексте беседы об отшельнике, писатель тем самым откликается на идею Д. Дефо о невозможности человека быть одиноким. По словам Энниока, Гнора спасает именно любовь к Кармен - "женщине с золотой кожей".

Таким образом, символическое значение острова как пространства трансформации души остаётся прежним - изменяется характер этих трансформаций. В уединённом мире необитаемого острова герой Грина проходит путь развития от сверхчеловека, оберегающего свою свободу от других людей к личности, осознающей одиночество как проклятие.

Иллюстрация к титульной странице Алых парусов

Параллельно процессу изменения концепции героя и образа острова становится несколько иной схема и внутренний смысл "островного" сюжета. Так, в рассказе "Жизнь Гнора" появляется мотив вынужденного пребывания героя на острове. В систему персонажей входит герой-вредитель, который обманным путём заманивает положительного героя на остров, программируя тем самым развитие сюжета как испытания и получения награды. Вследствие этого остров, ранее синоним рая, превращается в ад.

Кроме того, в "Жизни Гнора" Грин впервые запечатлевает все фазы типичной схемы протосюжета. В более ранних рассказах ("Остров Рено", "Смерть Ромелинка") писатель обращался к описанию лишь трёх этапов - фазы обособления, партнёрства и порога. Для новой сюжетной структуры текста важным становится появляение мотива возвращения главного героя на "большую землю", который завершает схему протосюжета, символизируя преображение героя, обретение им своей личностной значимости. Ситуация путешествия становится для Грина одним из средств психологизма, она обретает символичзский смысл странствия в себя, свой внутренний мир. Тем более важным с этой точки зрения представляется мотив путешествия на остров как воплощения высших возможностей души.

В состав цикла «Позорный столб» (1911-1913), входят 2 рассказа, в которых вновь разрабатывается образ острова: «Табу» и «Племя Сиург». Эти произведения обращают на себя внимание тем, что на острове Грина появляются люди - аборигены, вследствие чего в рамках «островного сюжета» наряду с проблемой героя становится важной и проблема конфликта цивилизованного и природного общества, традиционная для Романтизма и Символизма. Писатель предлагает несколько вариантов понимания и разрешения конфликта культуры и стихии.

В рассказе «Табу» главный герой ощущает себя выше дикарей, далёк от их идеализации. Другие аборигены - племя Сиург - становятся для молодого юноши воплощением красоты и творчества. Восприятие острова напрямую связано с разностью характеристики островитян. Так, в «Племени Сиург» остров, как и в «Жизни Гнора», своей тишиной вызывает у героя сравнение с «редюй таинственной душой» (2, 25). Он уподобляется также «большому сердцу Пустыни» (2, 25, 27), соотносясь тем самым с мифологическим понятием центра как «области абсолютной реальности..., достижение которой равносильно посвящению, инициации» [9]. Но герой, прибывающий на остров, сам того не желая, разрушает этот мир, так как приводит с собой людей, не способных понять его «первобытнуюкрасоту». Эли Стар возвращается в мир цивилизации с новым знанием и новым сердцем, которое научилось биться в такт с большим сердцем природы.

В рассказе «Табу» многие элементы жизни островитян, запечатленные в «Племени Сиург», а также ранние мотивы островного сюжета оцениваются с иронической позиции. Так, кораблекрушение, в результате которого герой попадает на остров, представляется автору «классическим, по всем правилам этого печального дела» (2, 8), описанию самого острова уделяется одно слово: «какой-то» (2, 10). Большой костёр единения превращается в трапезу людоедов (2, 12-14), адский раут (2, 20).

Рассказы, таким образом, составляют пару, в которой одно произведение продолжает развитие символического значения острова, а другое снижает, иронически переосмысляет его.

Тема вторжения цивилизации в замкнутый мир острова становится главной в рассказе «Отравленный остров» (1916). Сюжетом этого произведения становится массовое самоубийство жителей острова и попытки отыскать причины этого события. В рассказе явно прослеживаются две линии повествования. Одна из них - официально-деловая. По мысли автора Она должна подтвердить достоверность описываемых событий. С этой целью указываются точные географические координаты острова, цитируется хроника, судебные и психиатрические документы, газетные заметки и письма, имеющие отношение к самоубийству.

Автор включает в текст целый ряд документальных источников, согласно которым трагедия произошла вследствие массовых галлюцинаций и «страха жизни». Повествование, таким образом, приобретает черты реалистической очерковости. В то же время ощущается ироническое отношение к официальной версии событий, к модным психологическим концепциям, не способным постичь сущность человеческой души.

Истинная же причина трагической гибели жителей острова раскрывается в поэтико-символическом повествовании. Остров мифологизируется в сознании моряков, которые его посещают, он представляется им пространством обетованной земли. В свою очередь островитяке мифологизируют мир действительности, который предстаёт перед ними как "дьявольский кошмар" (1, 375). Конкретизация понятий добра и зла в символических образах острова и континента позволяет истолковать сюжет рассказа как один из частных случаев борьбы противоположных начал, разрушение райского сада, вторжение силы зла в идеальное пространство. Такое понимание конфликта произведения уточняет характер мотивов самоубийства жителей острова Фарфонт: они идут на этот шаг для того, чтобы силы зла не подчинила их себе.

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)