Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Грин: современный научный контекст
к содержанию

Т. Е. Загвоздкина (Киров)
Мифопоэтика провинции в художественном мире А. Грина
начало::продолжение::окончание

В рассказе «Каюков» (позднее название «Наказание») герой вспоминает «гульвивую и етрежистую речку Юргенку, на которой, будучи страстным удильщиком, просиживал он частенько свободные вечера и праздники. ... Бесчисленные синие колокольчики заливают нежным голубым маревом яркую траву берегов, поросших шиповником и черемужй; чудно пахнет цветами...» (4,176). Эта погубленная промышленными предприятиями и современными застройками, а тогда прозрачная, ключевая, с живописными берегами, поросшими рощицами, речка Юрченка (Люльченка) была любимым местом отдыха вятских жителей.

Описание родной вятской природы мы видим во многах текстах писателя. Он создает образ провинциальной Вятки, сбегающей к реке разбросанными по холмам и утопающими в зелени домиками «с маленькими садиками, благоухающими в период цветения, ...с оврагами, поросшими... ольхой, жасмином и кленом; со старыми, розовыми от шиповника изгородями, пестревшими прихотливым рисунком вдоль каменистых дорог с золотой под ярким солнцем пылью,... в которой ершисто топорщились воробьи...» (2, 374).

Рисованная фантазия по мотивам романа-феерии Александра Грина

В рассказе «Крошка» переданы особенности вятского говора:

- Где служит-то? Надысь, в Баке... В Баку его спровадили. У моря, бают. Другое-от сын ... на заработках... Ундер, ...в полном облачении. ... А намеднись патрет прислал - ерой, право слово!.. (1, 200).

В рассказе «История одного убийства» говорится о военной службе вятского крестьянина Банникова, которого начальство называет «разиня вятская». В этом рассказе звучит много вятских диалектных слов: надысь, намеднись, бают, расшеперившись, эдак; встречаются диалектные фонетические и морфологические формы: пишша плоха, дай-кось, другое-от.

В этих текстах Грина мы повсюду видим особенную вятскую "физиономию", созданную с суровой нежностью и сыновней любовью.

Провинция становится предметом социокультурного анализа и в гриновских реалистических рассказах 1902-1912 годов, посвящённых эсеровскому движению: "Ночь", "Карантин", "Маленький комитет", "На досуге", "Гость", "Маленький заговор", "Третий этаж", "Ксения Турпанова" и других. Эти произведения, раскрывая внутренюю драму революционеров, их поиски и заблуждения, высокий героизм и бесстрашие, в то же время передают их растерянность, противоречивость позиции и наиболее ярко отражают горький политический опыт писателя. И не случайно действие происходит в тех же условиях русской безгеройной действительности - маленьких городках, где есть обязательные вокзал и пристань, городской сад и собор, деревянные тротуары, базарные площади и пожарные каланчи, трактиры и извозчики.

--

В реалистических текстах Грина складывается свой миф о русской провинции, стремящейся запечатлеть её реальный противоречивый облик, соединить возвышенное и обыденное, миф, в котором возвышенного гораздо меньше, и поэтому он отражает гриновскую тоску по гармонии и красоте мира. "Всё вокруг было как бы неполной, ненастоящей действительностью" (6, 361), - так характеризует писатель своё мировосприятие. И он делает решительный шаг: создаёт свою неповторимую художественную систему, в которой главное - прославление человеческой личности, утверждение её внутренней свободы и самоценности. Созданная писателем художественная система - романтическая, а мир, в котором будет жить его герой, получит название "Гринландия".

В рассказе "Далёкий путь" появляется то описание провинции, которое в дальнейшем будет типично для художественного мира Грина. Российская провинция лишится в его творчестве своего естестенного природного начала: простоты, непосредственности, скромной прелести, отныне она будет воплощением серости и бездуховности, алогизма и хаоса. "Город, в котором я жил с семьёй, был страшен и тих..." (2, 321).

Грин подчёркивае такие характеристики создаваемого им провинциального дискурса, как унылая тишина, казёнщина, убожество, беспросветность, серость и застойность, мертвенность и скуку. (Наличие тюрьмы, церкви, базарных площадей, казённых учреждений, малолюдство; цепные псы и тяжёлые замки на домах весом до двадцати фунтов, трава на мостовых, "деревянные дома, выкрашенные в серую и жёлтую краску, напоминавшие бараки умалишённых" (2, 321).

Под стать этому провинциальному городу и пейзаж: "Осенью мы тонули в грязи, зимой - в сугробах, летом - в пыли" (2, 321). Вместо благоухания цветущих садов в городе пахнет "кислой капустой, кашей с постным маслом" (2, 325). Все жители погружены в обывательски беспросветный мир быта. Провинциальный уклад выступает как страшная сила, управляющая ходом событий. И герой рассказа может изменить его, только убежав в другой мир, сменив имя и фамилию, используя принцип карнавала, переодевания, "игры", переводя быт в бытие, обретя героический аспект взаимоотношения с миром.

В провинции герой (героиня) обычно выступает как носитель сознания, ориентированного на униженность и оскорбленность (Ассоль, Лонгрен - «Алые паруса»; Дези - «Золотая цепь», Тиррей Давенант - «Дорога в никуда»). И только уйдя из привычного, повседневного течения жизни в некий прекрасный и таинственный мир гор, загадочную «даль морей», преврагившись из мелкого чиновника Петра Шильдерова в смуглокожего искателя приключений Диаса, «умножающего везде «жизнь и трепет борьбы» (2, 331), герой одержал победу, блестящую, бескорыстную: ему открылся огромный мир неизведанного. «Рабство и нищету» сменяют места, «полные величия, красоты и свободы» (1, 325).

Отныне писатель сформулировал основной принцип строения своего художественного мира: «Прославить имя человека, вознося его из болота будней в мир таинственной прелести».

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2018 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)