Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Современная литературная критика: статьи, очерки, исследования
Александр Грин: жизнь, личность, творчество
к содержанию

Вадим Казютинский (Киров)
Воспоминания о Гринландии и Н. Н. Грин
начало::продолжение::окончание

С Гринландией я познакомился рано. Мне было 7 лет, когда родители решили отдохнуть в Сочи. Поехали сначала поездом - до Одессы, затем на теплоходе. Крым оказался по дороге. Я увидел Севастополь и Ялту, был, конечно, в восторге. Но до самых глубин моей детской души потряс меня вечный символ Гринландии, не всем доступный, и не всеми увиденный. Ночью я вышел на палубу. Море светилось! Фосфоресцирующие пятна уходили до горизонта, в бесконечность. Ничего более сказочного, прекрасного не видел за всю свою жизнь. Я узнал, что мир способен преображаться. Темнота, которая обнажает глубины бессознательного с его бегущими образами, снами, инстинктами, раскрывает и то, что пытается скрыть проза жизни - серая, скучная и банальная. И вот я все это увидел... С тех пор бывал в Гринландии несчетно раз, в ней прошли лучшие мои мгновения.

Радость встречи с Алыми парусами

Где находится Гринландия? Н. Н. Грин писала, что Александр Степанович спорил с рецензентами, которые не связывали его творчество с человеческой жизнью и вообще выводили за пределы литературного процесса. Нужно было понять, как обыденность преображается в творчестве Грина. Яркими его особенностями были не только романтизм (как обычно считают), но и символизм. Грин - непризнаваемый представитель замечательной литературы Серебряного века, один из ее осколков.

Герои Грина - не просто люди-романтики, это символы, как, например, Друд из «Блистающего мира». Находясь в тюрьме, он говорил: «я свободен везде, даже здесь», и в этом - весь Грин. Согласен с теми, кто видит в полетах Друда свободное движение человеческого духа. Конечно, для травивших Грина негодяев такая интерпретация оказалась бы неприемлемой абсолютно, если бы они были способны понять, о чем речь. Но сейчас, по-моему, ясно, что в творчестве Грина воплотилась в полном объеме парадигма символизма. Гринландия - страна духа, наполненная символами, которые узнаваемо замещают так называемую реальную жизнь, даже если это - райский уголок, вроде Крыма.

Все провалы с экранизациями и театральными постановками произведений Грина, которые так сердили Н.Н., случались потому, что не учитывали эту черту гриновского творчества. Его «натягивали» на реализм, хотя бы и сказочный.

А. С. Грин как писатель пришел ко мне в 14 лет, то есть в 1946 году. Говорят, что в 30-40-е годы Грина мало читали, потому что не издавали. Согласиться с этим могу лишь отчасти. Кто хотел - тот читал. Мне повезло. Помог счастливый случай. Мы вернулись из эвакуации, и одним из любимых мест в полуразрушенном Киеве стала для меня городская юношеская библиотека-читальня. Она находилась на Владимирской улице между Золотыми воротами и Оперным театром в скромном двухэтажном доме. (Сейчас на этом месте - новодел, модерновая уродина).

--

Мы, группа школьников, подружились с заведующим Федором Федоровичем. Он разрешал нам не только копаться в фондах, но и смотреть новые поступления. Однажды увидел только что пришедшую в библиотеку книгу незнакомого автора: А. Грин. Бегущая по волнам (Детгиз, М. - Л., 1945). «Почитай, это интересно», - сказал Федор Федорович. Я прочел - и пропал навсегда. Книга вернулась в библиотеку очень нескоро. А я оказался «с новым сердцем и новой душой». Любивший до того только Тургенева, Толстого, Лермонтова и ... научную фантастику («Звезда КЭЦ» А. Беляева), я увидел беспредельно близкий мне мир, настолько же отличный от скучных повседневных будней и обывательской суеты, как светящееся ночное море от заплеванного пляжа, наполненного потными человеческими телами. «Совершенно такой», как сказала Ассоль.

В библиотеке сохранились и другие книги Грина: «Фантастические новеллы» (1934г.), «Дорога никуда» (1935г.), «Золотая цепь» (1939г.) - довольно много для полузапрещенного писателя. Читал их взахлеб. Чем же привлек меня Грин, чем поразил? У меня сложилось свое восприятие Гринландии. Полюбил беззаветно «Бегущую по волнам» и «Крысолова». Пережил крушение надежд вместе с Давенантом, героем «Дороги никуда». Но сначала остался довольно равнодушен к «Алым парусам». Их прелесть открылась какое-то время спустя, после того, как я увидел очень много других парусов - не алых, а грязных, хищных, обманных. «Бегущая по волнам» вместе с «Блистающим миром» и «Крысоловом» по-прежнему остаются для меня величайшими достижениями гриновского символизма, тогда как многие рассказы - особенно написанные второпях, к сроку - душу не задели (никак не скажу этого о «Возвращении»).

-Рецепты народной медицины-

Меня влекли не столько радостные (на грани чуда), но уже осуществившиеся события, сколько Несбывшееся, символы которого в таком изобилии рассыпаны на страницах «Бегущей по волнам». Это символы, рождающиеся и пропадающие в подвалах нашего подсознания, - коллективного бессознательного, понятие о котором ввел основатель аналитической психологии К.-Г. Юнг (отделив от сферы индивидуального бессознательного по Фрейду). «Фрези Грант, ты есть, ты бежишь, ты здесь!» - мороз по коже. Коллективное бессознательное в каждом из нас - пучина. Никогда не могут сбыться все его символические проявления. Сбывается всегда лишь ничтожная их часть, остальное уходит в бесконечность. Несбывшееся Гарвея не иссякло, когда он обрел счастье в домике.

Насквозь пронизан символами и потрясающий рассказ «Крысолов». Больной, голодный человек в измененном состоянии сознания оказывается среди крыс в обстановке тревоги и полнейшего хаоса. Все это символы тогдашней действительности. Роковые случайности, когда герой на грани гибели, исчезают, он остается жив, выздоравливает, муть из головы уходит. Сколько раз я чувствовал, что нахожусь в похожем состоянии сознания и разрушал его, вспоминая Грина, который решил мои психологические проблемы.

С Н. Н. меня свел счастливый, почти невероятный и заведомо парадоксальный случай. Я кончал Киевский госуниверситет, собираясь стать астрономом. В 1955-1956 годах готовил свою дипломную работу в отделе радиоастрономии Пулковской обсерватории (РАО), куда был приглашен после преддипломной практики. О судьбе Н. Н. ничего не знал. Не знал, что она была в ГУЛАГе, не знал даже, жива ли она. Но вот мне на глаза попалась повесть Л.Борисова «Волшебник из Гель-Гью» (теперь добавлю: «пресловутая»). Я был настолько наивным, что это сочинение мне понравилось. Вдруг узнаю, что Борисов - ленинградец, справочная сообщает его телефон, звоню. Он зовет в гости. Человеческие отношения были тогда много проще, чем сейчас. Только что прошел XX съезд, разоблачивший «культ личности». Было много доверия между людьми, легковоспламеняющихся симпатий, надежд (по большей части не сбывшихся).

на верх страницы - к началу раздела - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)