Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

3. Роман о Гринландии: Отпуск в Зурбагане

Бегущая по волнам АссольВ 2004 году московское издательство «Вагриус» выпустило роман Леонида Острецова Все золото мира или Отпуск в Зурбагане. Есть основания полагать, что рукопись романа привлекла внимание известного издательства не своими литературными достоинствами (которые можно поставить под серьезное сомнение), а ассоциацией с гриновской темой.

Именно эта ассоциация подсказала и альтернативный способ рекламы книги: издательство объявило конкурс на лучшее знание произведений Грина среди читателей [673]. Призом победителю должна была стать книга Острецова, которая, не имея ничего общего с Грином, успешно эксплуатировала экзотический фон Гринландии.

В контексте данной работы интересно проанализировать, каким образом молодому автору XXI века представляется Гринландия, и в чем именно он видит ее привлекательные стороны.

Прежде всего, необходимо отметить, что Острецов дал Гринландии имя – «Лилиана», по названию реки, описанной Грином. Действие рассказа разворачивается в Зурбагане, столице Лилианы, куда прилетает в отпуск русский турист-художник.

С первых страниц романа читатель узнает интересные исторические данные: например то, что в 1601 году Лилиана вошла в состав Франции, где и находилась до XVIII века. Или то, что в старые времена Зурбаган был захвачен Ричардом Львиное Сердце, вследствие чего часть населения говорит на английском языке. Вообще, Гринландия (или, идя за Острецовым, Лилиана) представляется маленьким государством на юге Европы, которое говорит на специфическом диалекте: «на французском языке с англо-итальянскими примесями» [674]. На современном этапе Лилиана – это развитое капиталистическое государство, чрезвычайно популярное как мировой курорт.

--

И здесь мы подходим к констатации удивительного факта: с точки зрения современного россиянина (по крайней мере, автора романа), Гринландия представляет собой типичный «заграничный рай» в том стереотипном значении, которое сформировалось в советской культуре с началом холодной войны в конце сороковых годов [675]. Главный пункт обвинения Грина в космополитизме в 1950 году – изображение нерусского/иностранного/капиталистического мира – повторен Острецовым в 2004 году, однако с совершенно противоположным значением.

Как писал в журнале Новый мир один из главных обвинителей Грина, «гриновская страна «Мечты» на поверку оказывается идеализированным капиталистическим строем» [676]. Именно такой идеализированный капиталистический строй описывает Острецов. Главный герой романа поражен всем, что отличает стереотипную «Россию» от стереотипного «Запада»: Зурбаган впечатляет его широкой компьютеризацией, высокими зарплатами научных сотрудников, налоговыми льготами, сексуальной свободой, законопослушностью граждан, и, конечно, сверкающими огнями и старинными улицами города:

Огромный город потускнел, но тьма не сокрыла его. В одночасье он вспыхнул многочисленными огнями и засветился сам собою так, что границы его стали еще более различимы, чем днем. […] Подсвеченные прожекторами замки и храмы, огни уличных фонарей и городских окон, летящие светляки автомобильных фар – все это мерцало и сливалось в единый организм […] было видно, как живет и дышит огромный европейский мегаполис. [..] Фасады домов, остроконечные крыши, уходившие в перспективу улицы, подсвеченные пальмы и свисающий по стенам зданий виноград – все это напоминало город из старинной средневековой сказки [677].

Гринландия Острецова вобрала в себя все идеальные черты капиталистического общества, каким оно представляется среднему россиянину. Даже совершенно обычный (по западным меркам) гостиничный номер заслуживает, с точки зрения автора, особого упоминания как символ заграничного комфорта: «Гостиничный номер был небольшой, но довольно уютный, с душем, кондиционером, двуспальной кроватью, телевизором и телефоном» [678]. Отправляясь на прогулку, герой наслаждается светящимися вывесками ресторанов, где «сидели люди, поглощая изысканную пищу и прохладительные напитки». Автор неоднократно подчеркивает разнообразие и экзотичность блюд, повторяя, что все они «засыпаны зеленью».

Эти кулинарно-гостиничные описания Зурбагана напоминают рекламные буклеты зарубежных курортов, популярных в странах бывшего СССР (например, Болгария, Турция, Испания). От этого название Отпуск в Зурбагане приобретает несколько утилитарный оттенок. Интересно, что многие кафе в острецовском Зурбагане носят название «Бегущая по волнам», придавая роману еще более яркий отпечаток пост-советской фантазии: автор (по-видимому, подсознательно) применяет к своему «капиталистическому раю» советскую традицию превращать названия гриновских произведений в вывески заведений общественного питания. Замена «Алых парусов» на «Бегущую по волнам» не слишком меняет положение вещей.

Кажется, что перед читателем разворачивается панорама «суррогатного курорта», каким представлена Гринландия в фильме Бегущая по волнам (1967), который анализировался в Главе 8. Однако в романе Острецова образ «Несбывшегося в мраморе, круглосуточно вместе с горячей водой» совершенно лишен какой-либо иронии. Наиболее пессимистичный исследователь может предположить, что сам факт появления романа, подобного Отпуску в Зурбагане является сбывшимся мрачным предсказанием разочаровавшихся романтиков шестидесятых годов.

Автору нового века, изображающему гриновскую «Лилиану» нисколько не свойственна грусть или поиск Несбывшегося – он слишком сосредоточен на потребительских радостях. Если можно так выразиться, Отпуск в Зурбагане – это пример вульгарного туризма в гриновскую страну, представление о которой сформировано скорее общественным стереотипом, чем художественным творчеством. И появление памятника Грину на площади Зурбагана-курорта опять напоминает официальный памятник барону Мюнхгаузену из упоминавшегося выше фильма Марка Захарова.

Герой повести, проводящий отпуск в Зурбагане, путешествует по курортному городу, изучая местную кухню, любуясь местными женщинами и осматривая памятники архитектуры. В конце концов, посреди старинных замков и современных кафе он находит памятник Александру Грину, воздвигнутый на главной площади:

В центре, напротив здания ратуши, возвышался памятник Александру Грину, именем которого именовалась сама площадь. Грина лилианцы бесконечно уважают за то, что он воспел их страну в своих бессмертных произведениях. Писатель стоял во весь рост, почему-то в старинном распахнутом камзоле, с книгой в руке, и взгляд его был устремлен вдаль на морской горизонт [679].

Вот такого иконографического изображения, напоминающего каноническую советскую архитектуру [680], удостоился Грин в стране, напоминающей суррогатную туристическую Гринландию. Этот памятник воздвигнут современным российским писателем, поместившим гранитного Грина среди огней европейского мегаполиса и ресторанов под названием «Бегущая по волнам» – в некоем смещенном утопическом пространстве очередной культурной парадигмы, основанной на взаимодействии старых и новых общественных стереотипов.

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)