Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

11.2. Действие фильма: Эпоха, эстетика, стиль (начало::окончание)

Ассоль у берега моря иллюстрация к роману А. Грина Алые парусаФильм Господин оформитель открывается своеобразным прологом: символической пантомимой. Под нервную и, в то же время, механическую музыку, по черной сцене-коробке движутся фигуры в белых балахонах – они без лиц. Ветер развивает ткань их одежд, и они размахивают рукавами, как огромные мотыльки – все это мы видим в замедленной съемке.

Вот среди безликих фигур возникает Пьеро – его лицо появляется в кадре крупным планом, и мы его безошибочно узнаем: он в шапочке, с длинными рукавами и нарисованной черной слезой на белом лице.

Общий танец продолжается совсем недолго: налетает сильный порыв ветра, и белые фигуры разлетаются – внезапно они теряют объемность, и только бесформенные балахоны раскачиваются на ветру. Зрелище превращается в кошмар. Пьеро тоже напуган, он остается один в черном вакууме сцены.

Все возрастающее напряжение музыки предвещает появление чего-то ужасного. Вот оно – на сцене появляется высокая красная фигура без лица, без головы: точно в насмешку, она держит маску в руках. Что это – смерть? Мы видим лицо Пьеро и понимаем его ужас. На секунду показывается фигура Арлекина: он выпрыгивает, разрывая картон окошка, за которым качается грубо вырезанный месяц. Музыка рассыпается металлическими аккордами, и видéние исчезает.

Эта пантомима, использованная Тепцовым в качестве пролога, вызывает яркие ассоциации с Балаганчиком Блока в постановке Всеволода Мейерхольда. Именно Блок и Мейерхольд вывели на русскую сцену ХХ века образы итальянской комедии масок: Пьеро, Арлекина и Коломбины, вдохновившие впоследствии многих русских поэтов, художников, режиссеров. Мейерхольд настолько увлекся экспериментальной поэтической формой и образами Балаганчика, что ставил пьесу трижды – в 1907, 1908 и 1914 годах. Блок, в свою очередь, признал сценическую интерпретацию драмы настолько удачной, что посвятил Балаганчик Мейерхольду.

--

Сам Мейерхольд долго не мог расстаться с образами блоковской пьесы, и в 1910 году поставил свой знаменитый экспериментальный спектакль-пантомиму Шарф Коломбины (по пьесе Артура Шницлера), которой восторгался Станиславский. Как отмечал Константин Рудницкий, Пантомима «Шарф Коломбины» произвела сильнейшее впечатление не только на петербургскую публику и критику. Спустя много лет Анна Ахматова в «Поэме без героя» с волнением и нежностью писала о «Коломбине десятых годов». Конкретно Ахматова имела в виду артистку О.А. Глебову-Судейкину, еще конкретнее – ее игру в роли Путаницы в одноименной пьесе Ю. Беляева. Но то обстоятельство, что ветреная Путаница ассоциировалась с ветреной Коломбиной, было отнюдь не случайным. Властью Блока и Мейерхольда имена Коломбины, Пьеро, Арлекина были надолго введены в обиходный петербургский лексикон [612].

Описание Шарфа Коломбины, в которой Мейерхольд развивал художественную форму и идеи Балаганчика, имеет нечто общее с пантомимой Тепцова. По воспоминаниям зрителей, в спектакле Мейерхольда движения белых рукавов Пьеро тоже напоминали крылья огромной бабочки, контрастная музыка (то нежная, то дикая) задавала спектаклю неповторимый ритм, а общая атмосфера порождала мрачные предчувствия [613].

Безусловно, в своем кинематографическом вступлении к фильму Тепцов цитирует спектакли Мейерхольда. Более того, цитата закрепляется в сознании зрителей небрежно промелькнувшей фотографией в одной из первых сцен фильма: на снимке главный герой сфотографирован вместе с Блоком. Однако, в то же время попытка найти конкретный прототип истории Господина оформителя обречена на неудачу. Символическая пантомима не обещает рассказа о Блоке, Мейерхольде или театральном художнике Николае Сапунове, оформлявшем Шарф Коломбины и Балаганчик. Посредством ссылки на Блока и Мейерхольда как наиболее ярких деятелей русской культуры начала века, кино-эпиграф Тепцова дает как бы общий срез эпохи с ее художественными экспериментами, поэтической утонченностью и предчувствием ужасной катастрофы.

Следующие кадры знакомят зрителя с главным героем – художником Платоном Андреевичем: элегантный белоснежный костюм, белоснежный шейный платок, белоснежная шляпа, светлые локоны и – демоническое, асимметричное лицо с огромными воспаленными глазами. Внешность героя вызывает смешанное чувство: эстетического наслаждения и эстетического шока. Похожую реакцию вызывают и его манеры: этот человек, вызывающий откровенное преклонение окружающих, кажется скучающим, самоуверенным, одновременно пресыщенным и неудовлетворенным.

Платон Андреевич, как многие художники начала ХХ века [614], является художником-постановщиком только что виденного нами спектакля. Фамилии Платона Андреевича мы никогда не узнаем – видимо, по замыслу Арабова, герой Господина оформителя представляет собой обобщенный образ русского художника-модерниста. Из дальнейшего повествования мы узнаем, что Платон Андреевич обладает европейской известностью, что его работы публиковались в отдельных изданиях (в одной из сцен он показывает героине портрет из альбома своих работ, изданного в 1910 году). Как уже упоминалось выше, в его мастерской обнаруживается фотография, на которой Платон Андреевич запечатлен с Блоком. Однако реальный прототип художника обнаружить невозможно: все художественные работы, которые показаны в фильме (живописные, графические, скульптурные, ювелирные – они играют такую же концептуальную роль, как и музыка) принадлежат современникам режиссера Тепцова [615]. Красота их болезненна, от нее веет странной жутью – они как бы обобщают поэзию предчувствий и мрачных прорицаний Серебряного века. И, одновременно, объясняют необыкновенную популярность Платона Андреевича.

Платон Андреевич не только издает альбомы, участвует в выставках и оформляет нашумевшие спектакли. В одной из первых сцен фильма мы становимся свидетелями его разговора с владельцем ювелирного салона, который предлагает уважаемому маэстро заказ по оформлению витрины. Художник отвергает обилие украшений, предложенное ювелиром – он останавливает выбор только на одном браслете удивительной формы, который должен будет украшать черную перчатку будущего манекена. С этого момента начинается история о противостоянии художника и его творения.

Тут сайт мультиков где много нового.

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)