Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

10.4. Герои Золотой цепи: стереотипный подход (начало::продолжение::окончание)

Общая мрачность финала фильма является следствием изменения сюжета и общей концепции романа. Молли, Ганувер и Санди оказались единственными положительными персонажами Золотой цепи. К концу картины в живых остается только Санди – двое других героев умирают. Более того, смерть Ганувера омрачена двойным предательством.

Как уже было отмечено выше, Муратов произвел существенные изменения, касающиеся психологической линии романа. Важная составная этого процесса – изменение характеров действующих лиц. Муратов безжалостно сократил количество положительных героев, превратив друзей Ганувера – Эстампа, Пóпа (в фильме – Пóпса) и даже Дюрока (которого Санди в романе назвал «первой твердой чертой мужества и достоинства» в своей жизни) в отрицательных персонажей. Домыслив историю поиска золотой цепи и смерти Молли, режиссер исключил сцены вылазки Санди, Дюрока и Эстампа на Сигнальный пустырь, где происходит их встреча с Молли.

Корабль под алыми парусами назывался Секрет

--

Стремясь свести все действие к единому сюжету (исключая вставную историю поиска клада), Муратов изменил концепцию романа. Основной конфликт построен на противоречии «мечта - деньги». Положительные герои увлечены мечтой, отрицательные – сокровищами. Для большей наглядности этого противостояния Муратов превратил всех действующих лиц, кроме упомянутой троицы, в алчных негодяев, разными способами старающихся завладеть золотой цепью.

В финале фильма происходит двойное разоблачение: сначала Дюрок-Химичев (при помощи введенного в кинематографическое повествование чернокожего агента Интерпола) разоблачает и арестовывает компанию авантюристов во главе Дигэ. В ответ Галуей-Головин заявляет, что ему известны истинные намерения Дюрока, Эстампа и Попса – мнимые друзья Ганувера хотели ограбить его. При этом Галуей добавляет, что у него есть веские доказательства, которые «хранятся в швейцарском банке» [597]. Завершая свою изобличительную речь, авантюрист обвиняет всех присутствующих гостей в алчности и двуличии. В подтверждение его слов развивается безобразный скандал, и у зрителя не остается никаких сомнений в том, что все это время Ганувер был окружен сплошь корыстолюбцами и лицемерами.

Сцена скандала в интерпретации Муратова напоминает стереотипное изображение разлагающегося западного общества, многократно применяемое в системе советской культуры эпохи холодной войны [598]. Впечатление дополняют такие элементы, как появление агента Интерпола и ссылка на швейцарский банк.. Вероятно, уже само место действия – роскошный дворец миллионера – представляло собой соблазн, в плену которого находились многие кинематографисты.

Достаточно вспомнить экранизацию Блистающего мира, вышедшую за два года до Золотой цепи, чтобы понять, насколько распространенным было клише изображения буржуазного мира в советских фильмах. В картине Мансурова примером западного капиталистического общества являлся дворец Дауговета. В фильме Муратова дворец Ганувера тоже является своеобразным знаком западного общества: в подобной интерпретации трагический конец Ганувера выглядит закономерным и идеологически обоснованным.

Одно из главных посланий экранизации можно выразить следующим образом: «хорошие люди во дворцах не живут». Поэтому все гости и обитатели дворца в фильме обречены на гибель. Увидев, что Ганувер мертв, Дюрок, Эстамп и Попс бросаются в подземелье, в комнату золотой цепи. Однако оказывается, что в подземелье работает странный механизм, напоминающий сигнализацию: дверь комнаты захлопывается, из стен начинает литься вода, и гриновские положительные (муратовские отрицательные) герои гибнут в драке за золото. Затопляется и весь остальной дворец Ганувера – по-видимому, вместе со всеми гостями. Остается только один Санди, ведущий белоснежную яхту навстречу ветру.

Картина Золотая цепь была названа «воинствующим отрицанием главных постулатов творчества Грина» [599]. Мы не будем столь категоричны в выводах, хотя необходимо констатировать, что основной дискурс экранизации Муратова глубоко связан в первую очередь с советскими идеологическими парадигмами. Фильм (1) продолжает традицию репрезентации Грина как автора авантюрного жанра и писателя для детей и юношества, (2) использует традиционную репрезентацию западного общества, поклоняющегося капиталу (золоту) и оттого обреченного на гибель, (3) противопоставляет так называемой «буржуазной» морали этический постулат коммунистического общества о вреде материальных благ [600].

Создатели фильма воспользовались гриновским сюжетом, именами, местом действия и – во многих местах – прямо цитировали текст романа. Однако при этом они отказались от тонкой психологической игры литературного оригинала, от многих сцен, представляющих собой готовые киносценарии, и, в конечном итоге, от философской концепции произведения. Печально-лирическая, но жизнеутверждающая история Грина рассказывала о взрослении, о «первой светлой черте юности, увенчанной смехом и горем». Грин завершает роман словами Молли, сказанными Гануверу: «Это я, милый! Я пришла, как обещала! Не грустите теперь!» - начиная, таким образом тему Фрези Грант из своего следующего романа Бегущая по волнам.

Богатство оттенков гриновского романа не отразилось в фильме Золотая цепь. Для авантюрного жанра события развиваются слишком медленно, отсутствует напряженность действия; для психологической драмы характеры и отношения действующих лиц слишком схематичны. Сюжетная канва, притягательность которой режиссер всеми силами старался усилить, вышла, наоборот, слишком бледной.

Фильм вышел на экраны в 1986 году, до экономического кризиса позднего периода «перестройки», имевшего плачевное влияние на советскую киноиндустрию – и, одновременно, в тот исторически благоприятный промежуток, когда идеологическое давление на советское общество было значительно уменьшено. Фильм Муратова никогда не клали на полку и не ограничивали его проката – недостаток критического и зрительского интереса к экранизации Золотой цепи можно объяснить лишь механически-стандартным подходом и невнятностью общей концепции фильма.

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)