Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

10.4. Герои Золотой цепи: стереотипный подход (начало::продолжение::окончание)

Грин полемизировал с материалистическими концепциями, высказывая решительное неприятие сциентических и позитивистских теорий. Его героев можно скорее причислить к мистикам, чем к рационалистам. Главный герой Золотой цепи Санди Пруэль - типичный гриновский герой, способный прозревать невидимое. Все повествование Золотой цепи сконцентрировано на взрослении Санди, в процессе которого он приобретает типичные черты взрослого гриновского героя. Попав в незнакомую ситуацию, он мгновенно замечает «некий, очень замедленно проскальзывающий между ними тон выражаемой лишь взглядами и движениями тайной зависимости, подобной ускользающей из рук паутине» [590]. Способность чувствовать таким образом Люкер в одной из своих последних работ отмечал, что по ходу действия и без того развитая интуиция достигает предела сверх-чувствования [591].

Секрет под Алыми парусами

--

Кульминация этого процесса происходит в сцене, когда Санди оказывается случайным и тайным свидетелем разговора Ганувера и Дигэ. Заблудившись в потайных коридорах дворца, Санди попадает в сердце чудесного архитектурного творения – к комнате, где хранится золотая цепь. Он узнает об этом со слов самого Ганувера, который посвящает Дигэ в тайну своего сокровища. Ганувер с каким-то болезненным надрывом говорит о своей усталости и потерянности – о том, то он будто бы видит перед собой сотни рук, пожимает их и уже не ощущает ответных пожатий, и боится не угадать единственной нужной ему руки. Во время его разговора с Дигэ, проникнутого тончайшей психологической игрой, Санди вдруг погружается в необычайное состояние, делающее его как бы эмоциональным камертоном, обладающим «тройным ощущением за себя и за других»:

Тогда со мной произошло странное, вне воли моей, нечто […] Я стал представлять ощущения беседующих [курсив автора – Н.О.], не понимая, что держу это в себе, между тем как я вбирал его как бы со стороны. В эту минуту Дигэ положила руку на рукав Ганувера, соразмеряя длину паузы, ловя, так сказать, нужное, не пропустив должного биения времени, поле которого, как ни незаметно мала эта духовная мера, говорить будет уже поздно, но и на волос раньше не должно быть сказано. Ганувер продолжал видеть то множество рук, о котором он только что говорил, и думал о руках вообще, когда его взгляд остановился на белой руке Дигэ с представлением пожатия. Как ни был краток этот взгляд, он немедленно отозвался в воображении Дигэ физическим прикосновением ее ладони к таинственной невидимой струне: разом поймав такт, она сняла с рукава Ганувера свою руку и, протянув ее вверх ладонью, сказала ясным убедительным голосом:

- Вот эта рука! [592]

Эта сцена необыкновенно кинематографична по своей сути. Внутреннее сверх-чувствование Санди исполняет функции кинокамеры; читатель ясно видит, как перемежаются крупные планы в этом напряженном эмоциональном диалоге. Вернее сказать, даже не в диалоге, а в двух молчаливых монологах. Далее сцена дополняется лишь несколькими репликами, причем слова служат как бы кружевом, в которое облекается истинный смысл разговора. Вещи не называются своими именами напрямую, однако становится понятным, что Дигэ и Ганувер договариваются о союзе «без любви… ее заменит близость […] Теперь ни слова об этом». Так, отрывочно и в то же время поразительно точно, Грин описывает одно из центральных событий романа. Внутренняя действенная линия Дигэ и Ганувера описана исключительно ясно – казалось бы, актерам, исполняющим эти роли, не найти более точно поставленной задачи. И в то же время, при всей филигранности описания, эта сцена дает простор режиссерской фантазии. Однако Муратов не воспользовался данной гриновским текстом возможностью.

В фильме Золотая цепь Санди тоже становится случайным свидетелем разговора Ганувера и Дигэ. Он наблюдает эту сцену через импровизированный монитор в библиотечном шкафу. После короткого монолога о воображаемых рукопожатиях и выборе единственно верной руки, который Ганувер-Масальскис произносит вполне светским тоном, Дигэ-Ромашко немедленно заявляет: «Вот эта рука». И тут же с шокирующей прямолинейностью добавляет: «Я люблю вас, Ганувер», на что получает столь же прямолинейный ответ: «Благодарю вас, Дигэ и прошу вас стать моей женой».

Решив таким образом сразу все проблемы и высказав все недосказанности, герои замечают Санди, причем реагируют на его присутсвие очень благожелательно – особенно Ганувер, который дает мальчику дальнейшие инструкции по осмотру достопримечательностей дворца.

Для сравнения следует упомянуть, что в гриновском оригинале сцена между Ганувером и Дигэ была проникнута такой доверительностью, и была настолько личной, что один из друзей Ганувера, услышав о приключении Санди, говорит: «твое счастье, что тебя не заметили […] Ганувер мог тебя просто убить».

-В социальной сети сайта о работе http://rabotunaiti.ru/ соискатели смогут бесплатно подать резюме на работу на электронной бирже труда и трудоустройства по интернету. Там же работодатели бесплатно размещают вакансии на поиск сотрудников и дают объявления по набору персонала на постоянную и временную деятельность. На портале действует форум, где публикуются отзывы работниках о своих прямых работодателях-

Очевидно, что режиссер намеревался как можно более упростить все психологические тонкости, предпочитая стереотипные ситуации и реплики той изысканной недосказанности, которая существует у Грина. Муратов уничтожил подтексты, игру слов, взглядов и движений, переведя действие в регистр стереотипных реплик и ситуаций. Сдернув нервный гриновский флер с авантюрной фабулы, режиссер намерен как бы наглядно продемонстрировать, что Грин – прежде всего мастер сюжета, каким преимущественно и представляли его многие советские критики.

Доказательством этому утверждению может также служить и главная финальная сцена фильма. Здесь, как и в романе, действие происходит во время роскошного бала, который дает Ганувер. Самая эффектная часть торжества должна произойти в полночь – Дигэ отдана почетная роль феи, которая одним движением руки приведет в движение некий таинственный механизм, и тогда все гости смогут увидеть главные чудеса дворца Гунавера. Однако ей не удается сыграть свою эффектную роль – библиотекарь Ганувера Поп (Попс) разъединяет ток, чтобы не допустить торжества Дигэ. Чудеса начинаются лишь со второй попытки, которую предпринимает другой человек. Начиная с этого места, сюжетные пути фильма и романа расходятся.

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)