Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

10.2 Золотая цепь как приключенческий фильм (начало::продолжение::окончание)

После выхода на советские экраны Золотая цепь была классифицирована не только как экранизация, но и как фильм для семейного/детского просмотра. Вероятно, над критиками тяготели установленные стереотипы восприятия Грина как детского писателя, потому что сам фильм вряд ли можно назвать картиной, рассчитанной на детскую аудиторию.

В визуальном решении фильма просматривается отчетливая связь с иллюстрациями Саввы Бродского к шеститомному собранию сочинений Грина, изданного в 1965 году. Подобную связь мы уже упоминали относительно экранизации Блистающего мира Булатом Мансуровым в 1984 году. Помимо заимствования элементов художественного видения Бродского, Муратов и художник-постановщик фильма Инна Быченкова также избрали использование интерьеров в стиле эпохи модерн. Вероятно, таким образом они намеревались создать атмосферу эпохи декаданса во дворце Ганувера, подразумевая роскошное увядание как самого хозяина, так и его фантастического творения. Музыкальная тема, взятая из произведения Жоржа Массне «Элегия» и известная в исполнении Шаляпина в записи начала ХХ века, должна была усилить это впечатление. Однако общая убогость декораций и бедность оформления фильма не позволила осуществиться до конца замыслу создателей фильма.

Сценарий, написанный самим режиссером при участии Владимира Сосюры [563] с первых сцен фильма кажется практически дословным перенесением текста Грина на киноэкран. Но дословное воспроизведение текстовых диалогов отнюдь не означает точного следования сюжету оригинала, что доказывает своим примером фильм Золотая цепь.

В центре романа Золотая цепь стоит история приключений шестнадцатилетнего юнги Санди Пруэля, от лица которого и ведется повествование. В течение 36 часов – срок, в который укладываются все многочисленные события романа – Санди переживает множество приключений. Он встречает удивительных людей, включая миллионера Ганувера, его преданных друзей Дюрока и Эстампа и группу авантюристов во главе с красавицей Дигэ, которая хочет завладеть миллионером и его миллионами. Санди оказывается посвященным в тайны сказочного дворца Ганувера, участвует в стычке со злодеями Сигнального пустыря, переодевается в женское платье, чтобы выручить девушку, и является свидетелем и участником многих других захватывающих событий. Однако Грин, отдавая должное авантюрной канве романа, повествует о приключениях Санди со значительной долей иронии, незаметно смещая фокус с внешних событий на внутренние переживания героев.

Встреча Ассоль и Грэя (А. С. Грин Алые паруса, иллюстрация)

--

С момента своего появления в печати роман Золотая цепь (1925) вызвал большей частью негативную реакцию советской критики. Роман Грина обвиняли в эпигонстве западному авантюрно-приключенческому стилю, провозглашая, что роман оторван от реальной жизни, и потому не нужен советскому читателю. Как уже было отмечено в первой главе, многие современники Грина рассматривали его работы исключительно в контексте экзотического для русской литературы авантюрного жанра (например, Леонид Андреев называл Грина «русским Джеком Лондоном» [564]). Позже созданию стереотипного образа Грина как автора авантюрного жанра способствовали многие деятели литературы, включая Вениамина Каверина [565], Константина Паустовского, Александра Солженицына [566] и других.

Золотая цепь являлась наиболее веским доказательством в пользу такого видения Грина. Как отмечает Николас Люкер (Nicholas Luker),

The Golden Chain to all appearances most resembles the stock adventure story as the western tradition knows it. That resemblance probably explains why it has suffered critical neglect. Its stereotyped delineation of characters contrasted as good or bad, pure or wicked […], its romanesque intrigue and exaggerated co-incidences […] all suggest, on the surface at least a curious pot-pourri of Robert Louis Stevenson and Bret Harte, Fenimore Cooper and Mayne Reid […] [567]

Одним из первых этот стереотип опроверг французский исследователь Поль Кастан (Paul Castaing) в монографии 1977 года. В своей работе он утверждал, что Грин пользовался традиционной техникой авантюрного жанра, поскольку экстремальные ситуации позволяли писателю достичь большей психологической и философской глубины. По утверждению Кастана, Грина и его героев в первую очередь волнуют не загадки сюжета, а тайны человеческой души [568]. Этот же тезис доказывает и Люкер в одной из своих последних статей “Gold? A Transient Shining Trouble” (2003), которая полностью посвящена анализу романа Золотая цепь и опровержению связанных с ним стереотипов.

Режиссер фильма Золотая цепь Муратов, приступая к работе над фильмом в 1985 году, репрезентовал роман Грина в соответствии с советским каноном. В первую очередь режиссер отдает дань авантюрному жанру, с которым долго ассоциировали Грина советские критики и читатели. При этом Муратов даже предпринимает попытку усиления авантюрно-приключенческой тенденции романа за счет дальнейшей вестернизации имен и топонимов. Везде, где позволяют условия диалога, персонажи называют друг друга и третьих лиц традиционными английскими именами: Джон, Том, Билл и так далее. Как правило, это относится к второстепенным персонажам (слугам дворца и обитателям Сигнального пустыря), которые либо не были названы Грином, либо вообще не фигурировали в романе.

Несмотря на то, что фильм снимался на киевской киностудии им. Довженко, а натурные съемки большей частью проходили в Крыму, Муратов привлек многих прибалтийских актеров для работы в фильме. По-видимому, таким образом он стремился придать Золотой цепи наибольший оттенок «иностранности», которой добивался также введением многочисленных английских имен. Использование не-русских, прибалтийских типажей (т.е. максимально возможное на территории СССР использование западной внешней фактуры), по мнению режиссера, должно было максимально приблизить фильм к англо-американскому авантюрно-приключенческому стилю. Муратов мыслил Золотую цепь аналогом Острова сокровищ, и своими попытками вестернизации по сути хотел конкретизировать обобщенно-символический дискурс гриновского текста, сведя его к известным сюжетным и стилистическим стереотипам англо-американского приключенческого жанра.

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)