Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

8.2. «Дети эпохи»: Персонажи фильма (начало::продолжение::окончание)

Капитан Гез пьет страшно и тяжело. Его алкоголизм, естественный в романе, в фильме превращается в трагедию. Любимов и Галич ассоциируют образ Геза с образом самого Грина, который, как известно, страдал от этой страшной болезни. По этой причине многие ключевые гриновские тексты, являющиеся прямой цитатой из романа – концептуальные монологи о сути Несбывшегося – создатели фильма вкладывают в уста Геза, а не Гарвея:

Рано или поздно, под старость или в расцвете лет, Несбывшееся позовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов […] Между тем время проходит, и мы плывем мимо высоких, туманных берегов Несбывшегося, толкуя о делах дня [466].

При этом они поражают зрителя новым символическим контрастом: первый монолог о Несбывшемся Гез читает прямо из книги Грина – но делает это в обстановке, явно не располагающей к подобным откровениям. Как известно из романа, в Дагоне корабль берет на борт трех женщин известной профессии. В честь дам устраивается ужин, переходящий в попойку и безобразный скандал. В фильме эта сюжетная канва сохранена, хотя весь эпизод смягчен в соответствии со строгими этическими законами советского кинематографа.

Детские иллюстрации к роману-феерии Александра Грина Алые паруса

--

Гез-Быков рассуждает о Несбывшимся за накрытым столом, создавая себе иллюзию праздника и романтической обстановки, которая очень скоро поворачивается обратной стороной. В разгар пьяного веселья, под звуки пошлого вальса он продолжает говорить словами гриновского Гарвея, которые изначально были обращены солнечным зайчикам: «Вам, знаки и фигуры, вбежавшие с значением неизвестным и все же развеселившие меня – вверяю я ржавчину своего Несбывшегося. Озарите и сотрите ее!». Однако это радостное обращение Гарвея в устах Геза-Быкова звучит фальшиво и неуместно, приводя к скандальным последствиям. Он обращает свои патетические слова пьяной женщине, которая в ответ начинает истерически хохотать. Как будто бы осознав, насколько он жалок и смешон в этот момент, Гез-Быков с остервенением бьет женщину и не может остановится, пока не вмешивается Гарвей-Хашимов. Дальше сюжетная канва – высадка Гарвея в море - вновь плавно входит в русло литературного оригинала.

Для Геза-шестидесятника поиски Несбывшегося заканчиваются алкоголизмом – наиболее достижимым и распространенным результатом. Другим способом ухода в Несбывшееся является смерть, о чем Гез и говорит в конце фильма. Его убийство в интерпретации Любимова отождествляется с самоубийством – единственным возможным финалом для запутавшегося и уставшего от собственных иллюзий романтика.

Интересную метаморфозу в фильме претерпевает и образ Биче Сениэль в исполнении Маргариты Тереховой. По воле сценариста она оказывается женой Геза, а отнюдь не прекрасной холодной девой, которой описана в романе Грина. Частично именно в ней кроется причина смерти Геза – вернее, его желания умереть: несоответствие созданного им идеала с властным характером реальной Биче. Биче-Терехова хочет заставить Геза жить на берегу, всеми силами желая отнять у него «Бегущую». Она – воплощение здоровой практичности и рациональности. И, одновременно, противоположность мистической Фрези Грант, которая обладает способностью ходить по волнам, и которая является Гарвею в открытом море. Роль Фрези Грант – воплощенного Несбывшегося, и Биче Сениэль – воплощенной реальности, исполняются одной актрисой. Это рождает еще один символический круг контрастов и противоречий, игры и обмана, через который проходят герои фильма. Круг печально замыкается, когда та самая девушка, которая ожидала парус в начале картины – Биче-Терехова – задумчиво спрашивает Гарвея, ни продать ли ей «Бегущую».

В общей образно-символической структуре фильма снижается и образ Гарвея. Прежде всего, гриновского героя наделяют конкретной профессией – он музыкант. Таким образом, Гарвей частично лишается своего аристократического облика, превращаясь в представителя творческой интеллигенции – одухотворенного, но вполне демократичного шестидесятника. В то же время, профессия артиста в контексте символической системы Грина является знаковой. Поэтому можно утверждать, что своим решением Галич не отдалил кинематографического Гарвея от типичного гриновского героя, а, наоборот – удачно приблизил его к обобщенному гриновскому образу, что на советском экране получалось очень редко.

Фильм начинается панорамой морского прибоя и переходит на панораму лиц зрителей, погруженных в гипнотический транс под воздействием музыки, которую исполняет Гарвей-Хашимов в концертном зале. Эти первые кадры заявляют гриновскую тему творчества и героя, наделенного особым складом души.

Гарвей в кинематографической интерпретации намного сложнее тех упрощенных образов романтических мечтателей, какими представляло их официальное советское литературоведение. Гарвею-Хашимову свойственна болезненная пограничность психики, присущая творческим людям. Типичный гриновский герой - это герой-медиум, открытый иному, тонкому миру. Особое внутреннее зрение заставляет его отказаться от рациональных способов постижения мира. Любой рациональный подход губит прелесть непостижимого, которое прелестно именно своей необъяснимостью. Гриновский Гарвей в романе объясняет свое иррациональное восприятие мира таким образом:

Я […] никогда не хотел знать названия поразивших меня своей прелестью и оригинальностью цветов […] Впоследствии я узнавал эти названия […] но на цветок как бы садился жук, которого уже не стряхнешь [467].

-Бесплатные объявления аренда инструмента и оборудования, строительный, аварийно-спасательный, технологический на сайте: http://instrument-work.ru/-

Все типы гриновских героев [468] отличаются повышенной нервной восприимчивостью, иногда – даже на уровне патологическом. Они одарены способностью прозревать душевные состояния других людей. По удачному выражению Иваницкой, герои Грина - «виртуозы в восприятии «внутреннего» чужой души» [469]. Исходя из художественно-философской концепции Грина, для некоторых людей существует так называемая «особая минута» - момент перехода в иное физическое и психическое состояние. Грань миров истончается - и может сбыться то самое Несбывшееся, к чему стремятся все герои произведений Грина.

В кинематографической версии Бегущей по волнам Гарвей попадает в такую маргинальную зону в начале фильма, в сцене на ночном вокзале. Замедленный ритм диалога и движений актеров создают атмосферу значительности и, одновременно, нереальности происходящего. Можно сказать, что Гарвей-Хашимов угадывает свою «особую минуту» в тот момент, когда он видит гравюры с изображением гриновских городов. Более того, сама профессия Гарвея-Хашимова может расцениваться как перманентное запредельное состояние творческой психики. Как художник ищет вдохновения, так герой Грина ищет таинственную точку пересечения своей жизни с Несбывшимся, чья природа сродни искусству: не в буквальном понимании материальных результатов художественного творчества, а, вероятно, в неосязаемом и хрупком моменте вдохновения, в котором любое творчество берет свое начало.

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)