Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

7.1 Сказочники сталинской эпохи (начало::окончание)

Вершиной творчества Птушко пятидесятых годов стал фильм Илья Муромец по мотивам русских былин. Несмотря на то, что хронологически выпуск картины совпал с наступлением политического периода «оттепели», Илья Муромец представляет собой классический образец кинематографа сталинской эпохи. Его название символично – оно говорит о могуществе и мощи русской земли и русского народа. Символичен и выбор актера на роль главного героя, богатыря Ильи Муромца. Борис Андреев прославился исполнением главных ролей в фильмах, ставших культурными знаками своей эпохи: он сыграл в Сказании о земле Сибирской (1948) и Кубанских казаках (1950) Ивана Пырьева, Встрече на Эльбе Григория Александрова (1949), Падении Берлина Михаила Чиаурели (1950). Об одиозном Падении Берлина Питер Кенез (Peter Kenez) выразился следующим образом: «This was the ultimate Stalinist film; further than that it was impossible to go» [410]. В этой картине Андреев играл главного героя – стахановца Алексея, которому выпадает высочайшее счастье в мире, встреча и разговор со Сталиным.

В Илье Муромце, снятом шестью годами позже, Андреев играет «простого мужика» Илью, который успешно воюет с татарами-бусурманами. Птушко как бы перенес главного героя из Падения Берлина (стахановца и солдата Алексея, воюющего против фашистской Германии) на почву русской былины. Безупречный в техническом отношении, фильм преподносит зрителю достаточно шовинистическое послание, следуя духу и букве сталинских былин: все положительные герои – славяне и крестьяне, все отрицательные – «инородцы», азиаты, в данном случае – татары. Они говорят по-русски с акцентом, у них смешные имена и нелепые традиции.

Иллюстрации детей к роману А. С. Грина Алые паруса

--

Птушко был мастером советской кинорежиссуры сталинского образца – виртуозом, овладевшим комплексом художественных приемов и навыков, составлявших канон сталинского искусства. Каменный цветок, Садко и Илья Муромец удостоились призов на престижных кинофестивалях в Венеции, Эдинбурге и в Каннах, причем Илья Муромец и Садко были экспортированы в США, где вышли на экраны под названиями The Sword and the Dragon (1957) и The Magic Voyage of Sindbad (1963) [411]. Столь редкий для советского режиссера пятидесятых «прорыв на Запад» еще более упрочил успех Птушко на родине.

Перемена политического климата в середине пятидесятых годов означала и смену эстетического стиля, формировавшегося и развившегося в течение десятилетий сталинской эпохи. Развенчание культа личности потрясло страну. Колоссальный монумент сталинского искусства пошатнулся, но мощное основание, за многие годы ставшее культурной парадигмой страны, не дало разрушиться главному эстетическому канону.

Despite rapid progress in demolishing at least the visible trappings of the “cult of personality” during the mid 1950s, the ideological underpinning of thirty years was to prove more durable. Cinema in particular had become a client profession and the post-Stalin director […] faced an anxious future, however “free” it might prove [412].

В подобном положении неопределенности и беспокойства находился и Птушко. Он встретил «оттепель», будучи уже немолодым человеком: в 1960 году он отпраздновал свое 60-летие. Его стиль был выработан и проверен годами, а зрительское и государственное признание доказывало, что творческий подход выбран удачно. Однако теперь на пути режиссера встало новое испытание: ему предстояло поставить картину на основе повести ранее опального, а ныне реабилитированного писателя Александра Грина.

Алые паруса как литературный первоисточник были совершенно отличны от всего, с чем приходилось работать Птушко раньше. Гриновский стиль был далек от монументальности и народной героики. Если сравнить его с музыкальным инструментом, то гриновское слово – это скрипка. Эпический стиль искусства 30-х – 50-х годов, к которому принадлежал Птушко, уместнее сравнить со звуком труб и фанфар.

Факт назначения Птушко на роль постановщика гриновского произведения говорил о многом. По сути, он диктовал тот художественно-идеологический стиль, в котором Грина надлежало представить советской аудитории. И этот опыт блестяще удался. Кинофеерия сразу стала пользоваться необычайной популярностью [413], на десятилетия вперед сформировав визуальные стереотипы, связанные с творчеством Грина. К примеру, изображение моря и парусников занимало едва ли не четверть всего экранного времени, создав то, что мы можем назвать советским визуальным брэндом гриновского творчества.

С легкой руки режиссера Птушко в советскую культуру прочно вошла визуальная эмблема Грина: волны и парусник. Однако создав подобный внешний стереотип, Птушко также совершил скрытый идеологический перевод «скрипичного» языка Грина, его пронзительной и светлой лирики, на монументальную оптимистическую речь труб и фанфар. Этот перевод был осуществлен целиком в духе времени и традиции, частью которой был сам режиссер.

тюнинг тормозной системы

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)