Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

Глава 6. Валентин Зорин. Повелитель случайностей (начало::продолжение::окончание)

Еще одна существенная черта, которой Зорин снабдил своего героя – народность. Гриневский обижается, когда полуграмотный матрос называет его, выпускника реального училища, «барчуком». Это слово всеми присутствующими однозначно воспринимается как негативное, и матроса стыдят, уверяя его, что Гриневский – «трудовая косточка» и что «зря он обидел парня» [348]. Интересно, что эта сцена очень напоминает сцену из повести Борисова, где писатель Грин обижается на обращение «барин» и заявляет дворникам, что он не «барин», а «друг» [349].

Кстати, это не единственное сближение образа героя Зорина с героями повестей Борисова и Паустовского. Весьма вероятно, что Зорин, относящийся к младшему поколению, вполне мог читать повести Борисова и Паустовского в детстве или юности.

Александр Грин иллюстрация феерия Алые паруса

--

Так, обращает на себя внимание мотив «боры» - ураганного ветра в Новороссийске. В повести Паустовского Гарт/Грин, узнав об этом ветре, в 1932 году едет в Новороссийск и совместно с метеорологом Юнге работает над рассказом о том, как наука может победить «бору». В повести Зорина корабль, на котором работает Гриневский в 1986 году, едва не попадает в «бору», стоя в порту Новороссийска. Зорин, подобно Паустовскому, детально описывает зарождение этого специфического ветра, его силу и страшные последствия.

Кроме того, из повестей Борисова и Паустовского [350] в повесть Зорина переходит стихотворная цитата из Алых парусов Грина – который, в свою очередь, цитировал строки из оперы «Травиата»: «Налейте, налейте бокалы – и выпьем друзья, за любовь». У Паустовского тема «Травиаты» подкреплена еще и сценой спектакля на военном корабле, в небывало прекрасном советском Севастополе 1932 года. Герой Борисова слышит этот оркестровый пассаж в ресторане, в кульминационный момент действия. Герой Зорина слышит то же «Налейте…!» в одном из черноморских портов, проходя мимо вечернего парка. Эта музыкально- поэтическая тема у Зорина ничем эмоционально не закреплена – она просто дана автором как знак, которым принято маркировать произведения, героем которых является Александр Гриневский/Грин.

Итак, мы бегло очертили репрезентацию Саши Гриневского как будущего революционера – или, точнее сказать, как юноши, охваченного революционными настроениями. Как же Зорин характеризует будущего Грина-писателя?

Пожалуй, здесь одной из самых выразительных сцен является разговор двух молодых художников, к которому прислушивается Гриневский на переправе в Севастополе. Девушка и молодой человек обсуждают пейзажи городских берегов, сравнивая их с итальянской и испанской живописью. Юнга-Гриневский ничего не может понять из отрывочных фраз, которыми они перебрасываются, ему незнакомы фамилии старинных живописцев. Однако слово «Сурбаран», произнесенное несколько раз, впечатляет Гриневского настолько, что он решает спросить о его значении. Узнав, что это имя художника, Гриневский тем не менее не перестает ассоциировать живописный облик Севастополя со звучанием слова «Сурбаран» - по Зорину, так из Севастополя возникает Зурбаган.

В повести Зорина также можно найти уже типичные для художественных «гриноведческих» произведений сцены, в которых Грин якобы черпает сюжеты для своих будущих рассказов и романов. Так, в течение повести перед читателем вереницей проходят мотивы Бегущей по волнам, Дороги никуда, Золотой цепи, «Коменданта порта», «Капитана Дюка». В действующих лицах без труда узнаются некоторые черты героев Грина: Биче Сениель, капитана Геза, Дюка, юнги Сэнди Пруэля и других. Однако этим Зорин как бы создает наглядную иллюстрацию очередному советскому мифу о Грине – мифу о «связи с реализмом». Эта связь упрощенно трактуется как прямое списывание с натуры, копирование реальной жизни с использованием умеренной доли фантазии – ровно такой, которая приличествовала бы активному, революционному романтику.

Здесь опять напрашивается выгодное сравнение с повестью Борисова, который пошел иным путем в художественном исследовании и репрезентации творчества Грина и попытался проникнуть в тайну психологии творчества - значительно более сложный феномен. Однако, этот подход расходился с традиционным приемом советской критики, которая предпочитала рассматривать художника не «изнутри», а «снаружи», обращая основное внимание на бытовые условия его жизни. Основываясь на знаменитом тезисе том, что бытие определяет сознание, бытие должно было определять и творческое сознание. Этим убеждением продиктован и подход Зорина к изображению творческой личности Грина.

Что касается реальных черт характера Грина, о которых он сам так много сказал в своей Автобиографической повести, то и здесь Зорин исходил прежде всего из идеи формирования образа деятельного революционера, а не мечтателя-неудачника – как уже было отмечено, Гриневский Зорина очень напоминает юного Грэя, сбежавшего из дому юнгой, чтобы стать капитаном. В повести Зорина Гриневский проявляет такие качества, что кажется будто бы звание капитана – не такая уж несбыточная мечта для него.

Так, у Зорина Гриневский с первых дней на судне «Платон», куда нанялся юнгой, демонстрирует глубокие и поразительные знания техники морского дела. Присутствующие – капитан, помощник капитана и вся команда не могут поверить, что Гриневский не обучался в мореходных классах. Но по словам Гриневского (и автора, разумеется), выходит, что в изучении науки мореходства ему помогли любимые авторы Жюль Верн, Стивенсон и другие. Капитан (по Зорину, отчасти – прототип капитана Геза) и его гостья (прототип Биче Сэниель и других гриновских героинь) в восторге.

- Скажи-ка, юнга, каково количество румбов на картушке компаса? […]
- Тридцать два румба, господин старший помощник капитана.
- Верно, […] Та-ак… И ты мог бы назвать их все по порядку?
- Так точно, господин старший помощник […]
- Ты что же, братец, в мореходных классах обучался?
- Никак нет.
- Он романы читал, я знаю. Получается, романы могут заменить курс обучения, а! Это что-то новое, господа. […]

Капитан довольно щурился.

- Ты, хлопец, еще что-нибудь знаешь так твердо?
- Устройство корабля, господин капитан, грести умею, некоторые узлы вязать тоже…

Женщина громко захлопала в ладоши. [351]

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)