Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

Часть II
Художественная репрезентация образа Грина в советской литературе: Грин как литературный персонаж

Трудно сказать, как отнеслись бы герои этих очерков к иным пассажам своих биографов, но бесспорно, ни один из текстов не написан холодной рукой. Из предисловия к серии Жизнь замечательных людей [302]

Вступление

Особым явлением в процессе мифологизации личности и творчества Грина стали литературные произведения, главным героем которых являлся писатель собственной персоной.

Необходимо отметить, что традиция репрезентации «культовых личностей» (знаменитых ученых, музыкантов, писателей, поэтов) как литературных/кино-персонажей являлась одной из определяющих черт сталинской культуры. Тенденция подобной репрезентации зародилась еще в конце XIX столетия: в 1890 году издатель и просветитель Федор Павленков основал серию литературных биографий «Жизнь замечательных людей» (ЖЗЛ). В смутное предреволюционное и революционное время острота этой идеи несколько притупилась, однако А. Горький думал о возобновлении серии уже в первые послереволюционные годы. Именно тогда Горький пытался привлечь Грина к работе над будущей серией коммунистической «Жизни замечательных людей», заказывая Грину повести о мужественных покорителях далеких земель: Ливингстоне и Амундсене.

Александр Грин иллюстрация феерия Алые паруса

--

Однако официальное возобновление серии состоялось на пике так называемой «сталинской культурной революции» - в 1933 году. Окончательная государственная концепция ЖЗЛ была создана практически одновременно с концепцией социалистического реализма – и в обоих случаях главным идейным вдохновителем являлся Горький.

В основе серии ЖЗЛ лежала типично сталинская парадигма мифологизации реальности – в данном случае, на примере мифологизации биографий отдельных личностей. Эти личности – вернее, идеологически сконструированные персонажи литературных биографий – обозначали эталон, идеал к которому должны были стремиться читающие массы. По сути, серия пропагандировала и укрепляла культ личности, создавая своеобразный коммунистический иконостас. Основополагающую идею ЖЗЛ удачно определил Питер Кенез (Peter Kenez), анализируя послевоенные фильмы сталинской эпохи: «These film have more in common with the ancient lives of saints than with Marxism» [303].

В период 1946-1953 годов концепция литературных биографий была перенесена на экран, подтвердив свой статус ключевой парадигмы сталинской культуры. На советского человека оказывалось мощнейшее давление авторитета: не только через вербальное описание деяний коммунистических «святых», но и визуальную репрезентацию их подвигов. Помимо поддержания принципов культа личности, литературные и кино-биографии исполняли еще одну не менее важную функцию: они непрямым образом поддерживали государственную ксенофобию во время кампании против космополитизма. В число канонизированных «замечательных людей» в основном попадали только русские и только патриоты, противостоящие иностранному влиянию в любой его форме:

They also expressed in the clearest form the xenophobic message of Stalinist ideology. Russian scientists, musicians, and admirals have always been the greatest; the Russian talent and virtue have always shone. The films, therefore, bolstered patriotism [304].

Весьма показательным является тот факт, что с 1946 по 1953 год советская киноиндустрия, несмотря на общий затяжной кризис, выпустила семнадцать фильмов, принадлежащих жанру, который мы условно назовем кинематографической ЖЗЛ. Для сравнения нужно упомянуть, что в 1951 году было выпущено всего девять новых фильмов по всей стране. Таким образом, львиная доля советской кинопродукции была посвящена биографическим картинам. Названия их говорят сами за себя: Адмирал Нахимов, Глинка, Пирогов, Мичурин, Академик Иван Павлов, Мусоргский, Жуковский, Белинский и так далее.

В число канонизированных личностей преимущественно попадали деятели XIX века, не имеющие прямого отношения к революционной деятельности. Режиссеры избегали упоминания любых революционных событий, потому что эта тема была слишком опасной – история революции переписывалась так часто, а плата за идеологические ошибки была так высока, что кинодеятели в буквальном смысле рисковали головой, принимаясь за изображение жизни революционных деятелей и событий.

Биографии «великих русских» прошлого века были самой безопасной темой. Очень быстро сформировался некий канон в изображении жизни знаменитостей: по сути, режиссеры снимали фильмы об одном и том же обобщенном советском герое, меняя только имена и исторические костюмы.

-Как построить теплицу на дачном участке можно узнать - здесь-

Разумеется, Грин не мог войти в число канонизированных героев в сталинское время по причинам, которые были изложены в Главе 1 данной работы. Однако, с приходом «оттепели» наступила и новая фаза отбора советских героев. Грин так и не удостоился литературного жизнеописания в советские годы (его и так приходилось слишком часто оправдывать перед советской идеологией), но его Автобиографическая повесть с успехом заняла пустующее место. Грин, сам не зная того, создал тип произведения, канонизированный сталинской (а позже – советской) культурой – собственную литературную биографию. Однако многим гриновским почитателям этого оказалось недостаточно. Таким образом, на свет стали одна за другой появляться интерпретации жизненной творческой биографии Грина, написанные в советскую эпоху, и несущие ее отчетливый отпечаток.

В данной работе мы рассмотрим три советских повести о Грине: Черное море Константина Паустовского (1935), Волшебник из Гель-Гью Леонида Борисова (1944) и Повелитель случайностей Валентина Зорина (1977-1979). Анализируя эти художественные произведения, мы будем пользоваться следующими критериями:

  • время написания и дата публикации;

  • имя действующего лица (Грин, Гриневский, Гарт);

  • время действия;

  • место действия;

  • главная сюжетная линия;

  • документальная основа.

Наиболее логичным будет начать рассмотрение этих произведений в хронологическом порядке, поскольку взгляд художественных биографов Грина как правило, был тесно связан с современным им политическим режимом и эпохой.

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)