Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

3.1.2. Советская литературная критика о Грине: поиск жанра (начало::окончание)

Когда наследие Грина было возвращено советскому читателю в годы «оттепели», критики стали перед сложной задачей. Советское литературоведение имело слишком много табуированных терминов и концепций. Например, жанровое определение произведений Грина в контексте русской романтической и неоромантической/модернистской литературы было чрезвычайно затруднено.

Оценка модернистских направлений вообще представлял собой опасную тему в советском литературоведении, поскольку само слово «модернизм» в определенной степени являлось антагонистом определения социалистической литературы. Традиции русской романтической литературы также рассматривались однобоко, с точки зрения Горького о «пассивном» и «активном» романтизме. Исходя из слов канонизированного классика советской литературы, пассивный романтизм «пытается или примирить человека с действительностью, прикрашивая ее, или же отвлечь от действительности к бесплодному углублению в свой внутренний мир», а активный романтизм, напротив, «стремится усилить волю человека к жизни, возбудить в нем мятеж против действительности, против всякого гнета ее» [262].

При этом также предполагалось, что романтика как литературная особенность или метод составляет характерную черту литературы социалистического реализма, ибо в основе этого метода лежит показ жизни в исторической перспективе, изображение непрерывного стремления вперед, героического начала в человеке, романтика борьбы и созидания [263].

Александр Грин иллюстрация феерия Алые паруса

--

Исходя из системы советских литературных терминов, творчество Грина находилось на стыке фантастики, детской литературы и романтической традиции. Поэтому в разнообразных энциклопедических изданиях Грина упоминали одновременно как пример детской литературы, романтизма и фантастики. Например, в справочной статье, посвященной научной фантастике, произведение Грина Крысолов стоит рядом с Аэлитой и Гиперболоидом инженера Гарина А. Толстого:

Советская научная фантастика была рождена Октябрем 1917 и вдохновлена пафосом революционного преобразования мира. Ей отдали дань В. Маяковский, И. Эренбург, М. Шагинян, В. Катаев, М. Булгаков. Выделяются художественными достоинствами романы А.Н. Толстого «Аэлита» и «Гиперболоид инженера Гарина», повесть А. Грина «Крысолов» [264].

Натяжка в данном случае особенно заметна, потому что стилистический и идейный контраст между произведений Грина и А. Толстого огромен. Романы А. Толстого точно иллюстрируют определение советской фантастики, являясь своего рода ее моделью – в то время как в произведениях Грина вообще отсутствует элемент научной фантастики. Поэтика повести Крысолов восходит к традициям немецкого и русского романтизма, представляя собой достаточно яркий образец русского неоромантизма или нео-готики. Однако на этом сюрпризы Литературного энциклопедического словаря не оканчивались. В статье, посвященной детской литературе, отмечалось, что в двадцатые годы:

по мере общего повышения идейно-художественного качества литературы для детей и юношества в этом жанре усиливаются реалистические элементы. Получает заслуженное признание философско-психологическая, с элементами символической фантастики, проза А. С. Грина [265].

Необходимо признать, что само по себе стилистическое определение прозы Грина выражено довольно точно. Удивление вызывает контекст, в котором оно дается, а именно - близкое соседство со словосочетанием «реалистические элементы». Эта цитата удачно иллюстрирует положение, в котором оказывался любой советский литературовед, анализирующий жанровую основу гриновских произведений. Грина по-прежнему надо было оправдывать перед лицом социалистического реализма, и сделать это было непросто. Возможно, старшему поколению литературоведов еще памятно было время свирепствования РАППа .

Напомним, что в 1929 году РАПП издал сборник программных статей С кем и почему мы боремся266, анализируя развитие советской литературы за последние годы. Название красноречиво свидетельствует о том, что главным отправным пунктом рассуждений становится так называемая тормозящая сила, мешающая развитию пролетарской литературы.

The RAPP men considered the most stumbling block to the further development of Communist society to be the departure from immediate Soviet reality, an apolitical attitude, and – dreamers [267].

Активный деятель РАППа В. Ермилов в своем докладе на Всесоюзном съезде пролетарских писателей и в статье «Против мещанской красивости» назвал романтику «сифилитической заразой, которую пролетарское творчество подхватило от разлагающейся Западной Европы» [268].

Из дальнейших выступлений и статей рапповцев следовало, что мечтатели об иных мирах могут быть приравнены к контрреволюционерам: писатели-романтики должны либо изменить отношение к миру, либо исчезнуть из советской реальности.

Грин умер в самый разгар атаки на романтическую литературу и писателей-романтиков, когда идеологический деятель В. Киршон в программной статье в Литературной газете заявлял:

Буржуазии нужен романтизм, потому что действительность заставляет ее, эту действительность, фальсифицировать; нам не нужен романтизм, потому что нам не для чего приукрашивать, нам не для чего выдумывать «идеальную правду» […] зачем нам нужны символы? Наша действительность героична сама по себе» [269].

После ликвидации РАППа отношение к романтической литературе в целом значительно смягчилось. Романтика стала одним из официальных направлений в искусстве, она была повышена в чине до «характерной черты социалистического реализма» [270]. Однако не всякий вид романтики мог соответствовать этому «высокому» званию.

После официальной реабилитации Грина критики встали перед дилеммой. Обнаружилось, что невозможно причислить его творчество ни к одной из признанных в советском литературоведении разновидностей фантастики или реалистической литературы. В этом положении официально признанные термины «романтик» и «романтика» оказались спасительными.

Всем чехлам книжка от Melkco даст фору по качеству и популярности. Большой выбор чехлов на сайте.

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)