Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

2. СССР и Гринландия: Конфликт парадигм (начало::продолжение::окончание)

Рассматривая гриновскую семантическую модель в контексте теории о мифологических архетипах и психоаналитической теории Юнга, можно предположить, что существительные «родина», «национальность» и тесно с ними связанное прилагательное «северный» символизируют родительскую/женскую контролирующую власть, от которой пытается освободиться гриновский герой. В то же время, желание освободиться от родины не может быть истолковано как вульгарный анти-патриотизм. Проблема национального самосознания рассматривается Грином с совершенно другой точки зрения. Под «национальностью» Грин подразумевает часть внутреннего «я», которая должна быть расширена до пределов «интер-национальности», а под «родиной» - часть земли, которая должна быть расширена до пределов всего мира.

Подобная интерпретация понятия «родины» была совершенно чужда советской культуре и консервативным ценностям, среди которых понятие родины занимало первое место. Грин умер в самом начале формирования сталинской культуры и, соответственно, мощного культа родины, который, с одной стороны, был основан на древнем славянском понятии «матери-земли», а с другой помогал сформировать «мифологическую пирамиду сталинской культуры» [155], на вершине которой стоял мудрый Отец – Сталин. Под родительским надзором Родины и Сталина, советские граждане должны были быть счастливы, как беззаботные, но послушные дети.

Очевидно, что амбивалентная гриновская концепция родины как глобального пространства, и национального самосознания как осознания себя гражданином мира, была совершенно неприемлема в сталинское время. В стране, где самой популярной песней стала песня «Широка страна моя родная» из фильма Цирк (1936), подобным идеям места не было. В сущности, культовая картина Александрова представляла собой нечто похожее на гриновскую историю, только наоборот. Главная героиня фильма Марион проходит через ряд испытаний, чтобы осознать себя русской и принять новое, избранное ею имя (Маша). Герой гриновского рассказа «Далекий путь» совершает противоположное, хотя и сходное по принципу деяние: он трансформируется из русского Петра Шильдерова в Диего. Этот пример как нельзя лучше демонстрирует конфликт парадигм сталинской культуры, в центре которой стояла патриотическая идея, и гриновской парадигмы (интер)национальной самоидентификации.

Александр Грин иллюстрация феерия Алые паруса

--

Активная антигриновская кампания, начавшаяся в конце 30-х годов, была ненадолго приостановлена Великой отечественной войной [156]. Оказалось, что в эти трагические годы слово Грина необходимо измучившимся людям, как глоток живительного напитка. В 1943 году в блокадном Ленинграде по радио транслировали чтение Алых парусов как историю о надежде и несгибаемой вере, а на сцене Большого театра состоялась премьера балета «Алые паруса». В 1944 году был издан новый сборник произведений Грина Алые паруса, в предисловии к которому Паустовский назвал книги писателя «по сути своей оборонными и боевыми книгами» [157].

Однако по окончании Великой Отечественной войны творчество Грина было вновь репрессировано. 14 августа 1946 года был опубликован печально известный ждановский указ о журналах Звезда и Ленинград, возвещавший о новой трагической вехе в советской истории. Последующие семь лет, вплоть до смерти Сталина в СССР царил некий культурный вакуум, созданный и поддерживаемый центральным идеологическим органом страны. Этот период получил название «ждановщины».

During these years literature appeared to be operating in a vacuum […] The free, creative spirit of the Soviet writer, which at the best of times labours under the disadvantage of severe restrictions, was imprisoned in a straight-jacket so confining as to make it a matter of wonder that, along with all the substandard stereotypes masquerading as literature, there were produced some works of literary merit [158].

В указе 14 августа говорилось о недопустимости антисовестских, аполитичных, идеологически вредных и пессимистических произведений, который в последние году публикуют два крупнейших ленинградских литературных журнала. Поэтому издание Ленинграда было полностью прекращено, а Звезда должна была полностью изменить свою художественно-идеологическую концепцию. В частности, журналу необходимо было отказаться от публикаций произведений таких антисоветских авторов, как Михаил Зощенко, Анна Ахматова и «им подобных». Под «подобными» подразумевался в том числе и Александр Грин [159].

Так началась очередная культурная «чистка» страны, одна из самых жестких за всю советскую историю. Среди многих других имен из поля зрения советской литературы исчезло и имя Грина. С 1946 по 1956 года издание произведений писателя было прекращено, его книги исчезли с прилавков книжных магазинов и полок библиотек. Повесть Леонида Борисова о Грине Волшебник из Гель-Гью, главы из которой были опубликованы в обоих злополучных журналах Ленинград и Звезда [160] накануне ждановского указа, подверглась жестокой критике в прессе, принеся немало неприятностей автору повести Борисову.

Целенаправленная атака на Грина была спланирована в конце 1949 года и приведена в действие в 1950 году. Вернее сказать, атака на Грина была предрешена еще раньше, в 1946 году – однако и здесь, видимо, сыграл роль стереотип «периферийности» творчества Грина. Самым ярым нападкам сталинской критики Грин подвергся несколькими годами позже ждановского указа, по иронии судьбы – в юбилейный год, когда писателю исполнилось бы 70 лет.

Ситуация особенно обострилась в начале 1950 года, когда два центральных печатных издания страны одновременно опубликовали настоящие обвинительные акты произведениям Грина. Так, в январе 1950 в журнале Новый мир - центральном печатном органе страны - была опубликована статья под заголовком «Проповедник космополитизма: Нечистый смысл «чистого искусства» А. Грина» [161]. В том же году, и в том же месяце в первом номере журнала Знамя также состоялось публичное разоблачение антинародного мировоззрения «больного фантаста». Грин был назван «опасным антагонистом советской литературы» и «архи-реакционером, который не просто ненавидит, а презирает все русское и испытывает отвращение к своему народу». [162] Здесь же за «апологетику Грина» ярой критике подвергся и Константин Паустовский, на протяжении многих лет заявлявший о своей любви к творчеству писателя [163].

-Утепление бани - важный этап работ, в котором есть большое количество нюансов. Рекомендуем узнать, как утеплить баню изнутри своими руками от профессиональных строителей-

Кроме того, в 1950 году идеологической критике подвергся балет Алые паруса, с успехом державшийся с 1943 года на сцене Большого театра. Центральный музыковедческий журнал Советская музыка опубликовал статью под названием «Кому нужен такой спектакль?» [164]. В контексте начала кампании против так называемого космополитизма в литературе [165] в январе 1949 года, Грин стал идеальной мишенью для ожесточенной идеологической атаки. Очевидно, что амбивалентная гриновская концепция национального самосознания, явная «не-русскость» имен и названий в его произведениях сыграла одну из главных ролей в составлении обвинительного акта.

Грин был посмертно объявлен космополитом и врагом народа. В 1946 году, в начале эпохи «ждановщины», супруга Грина Нина Николаевна была осуждена на десять лет лагеря [166]. Она выжила, продержавшись в заточении весь срок. Выйдя на свободу в 1956 году, она до конца жизни подвергалась жестоким преследованиям со стороны КГБ. Сотрудники аппарата репрессий не забыли формулировок обвинений Грина, выдвинутых в сталинскую эпоху. Нину Грин не реабилитировали даже в разгар хрущевской «оттепели», и многократно отказывали в организации официального гриновского музея в Старом Крыму. Такой музей был создан только после смерти Нины Грин, в семидесятых годах [167]. Органы внутреннего контроля сделали все возможное, чтобы очернить имя живой Нины Николаевны, главного гриновского помощника и духовного наследника – и в то же время, власти канонизировали творчество Грина, постаравшись как можно больше деформировать читательское представление о его работах.

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)