Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Репрезентация творчества Александра Грина в СССР
к содержанию

2. Литературный контекст: Учителя и ученики (начало::продолжение::окончание)

Под конец жизни Грин даже проявлял признаки раздражения, если заговаривали о его близости к По [35]. Ему стал претить критический ярлык эпигонства, прочно приставший к его произведениям – однако это не означало, что он перестал восхищаться талантом своего литературного учителя.

В тексте Автобиографической повести Грин упоминает еще одного автора, интересовавшего его в юные годы. Речь идет о ранних произведениях Максима Горького. На страницах повести Грин вспоминает беседу со своим старым школьным учителем, в которой упоминались книги Горького. Действие происходит в 1900 году. Грин пишет, что «воодушевлено отстаивал любимого тогда автора» и «образ жизни его героев» [36]. Очевидно, что речь идет о ранних романтических рассказах Горького, причем Грин особо отмечает, что автор был любимым «тогда» - то есть когда Грин был двадцатилетним юношей. Примечательно, что сам Горький отзывался впоследствии о своих ранних рассказах как о романтической «выдумке» [37], не имевшей отношения к последующему развитию социалистического реализма в его произведениях.

В центре ранних рассказов Горького стоял образ бунтаря-одиночки, созданный под влиянием ницшеанской философии. Молодого Грина притягивал этот деклассированный герой, которого Грин ассоциировал с самим собой. Возможно, увлечение творчеством Горького отчасти подтолкнуло Грина к участию в экстремистском революционном движении.

Еще будучи революционером, Грин познакомился с писателем Александром Куприным, под художественным и личным влиянием которого Грин находился в ранние годы своей творческой деятельности. Точное место и обстоятельства этого знакомства проследить пока не удалось – предположительно это произошло в Крыму, в первой половине 1900-х годов. Совершенно точно можно утверждать, что Грин тесно общался с Куприным и его богемным кругом с 1906 по 1910 года. Петербургский круг Куприна включал также писателя Леонида Андреева, поэтов Л. Андрусона, Аполлона Корфинского, критика Пильского и других. По возвращении из ссылки в 1912 году Грин вновь тесно сходится с Куприным и его обществом. Впоследствии он не раз ностальгически упоминал «купринское время», считая этот период одним из самых интересных в своей жизни [38].

Александр Грин иллюстрация феерия Алые паруса

--

Увлечение Куприным и богемной жизнью Петербурга привело Грина к окончательному разрыву с революционной деятельностью. Вчерашний подпольщик-нелегал стал литератором, которому покровительствовал уже признанный мэтр русской литературы. Грина и Куприна сближало многое. Отчасти схожи были их биографии – оба служили в российской армии, и на обоих армейский стиль жизни произвел неизгладимо тяжелое впечатление. Натуралистический стиль и анти-армейский пафос первых рассказов Грина очень напоминали произведения его более искушенного учителя – Куприна.

Многие упоминают Куприна как «крестного отца» Грина в литературе. Н. Вержбицкий в эссе «Светлая душа» вспоминает о том, как в 1913 году Грин внезапно решил ехать из Москвы в Петербург, чтобы поздравить Куприна с сорокалетием. Здесь же Вержбицкий дает очень характерное для советской литературной критики описание ситуации в предреволюционной русской литературе:

Есть люди, которые до сей поры утверждают, что после революции 1905 года, при наступившей реакции, почти вся русская литература стала приносить обильные жертвы на алтарь безверия, уныния и равнодушия. Если это и правда, то только по отношению к некоторым изолированным группам литераторов, которых Горький так резко, но вполне справедливо обозвал «смертяшкиными».

Купринская группа, включая Грина, никогда к этим людям не принадлежала, декадентов и гробокопателей высмеивала. Даже порядочное время спустя, в эмиграции […] Куприн в Париже люто ненавидел «господ Мережковских» и наградил их меткой и убийственной кличкой «отравители колодцев» [39].

Таким образом, близость Грина к Куприну и к петербургской богеме в советское время потребовала оправдания и объяснения - однако о многочисленных оправданиях и идеологических легендах, связанных с именем Грина, будет подробно сказано в первой главе данного исследования.

Сам Грин, лелея память об общении с Куприным, писал о своем учителе так:

Его образ так близок моему сердцу, что кажется, если бы он даже плохо писал, то мне представлялось бы хорошим. Но он писал хорошо, знал музыку слов и мыслей, умел осветить и раскрыть их солнцем своего таланта. … Он хотел, чтобы о нем непрерывно думали, им восхищались. Похвалить писателя, хотя бы молодого, начинающего, ему было нестерпимо трудно. И я, к общему и моему изумлению, был в то время единственным, кто не возбуждал в нем этого подлого чувства. Он любил меня искренне … [40].

Однако слово «учитель» Грин применял не только к Куприну, но и к некоторым другим русским писателям. Так, в 1914 году Грин письменно обращался к поэту-символисту Валерию Брюсову, начиная письмо словами «Глубокоуважаемый учитель!» [41] . Знакомство с Брюсовым началось еще в 1911 году, когда Брюсов занимал пост редактора журнала Русская мысль. В первом же деловом письме к редактору журнала (1912 год) Грин выразил свое искреннее восхищение Брюсовым как художником, сказав, что много лет знает и любит его поэзию. И хотя нет сведений и о близком знакомстве Грина с Брюсовым, творчество поэта-символиста без сомнения произвело на молодого Грина огромное впечатление.

Интересна история взаимоотношений Грина и Андреева, который тоже одно время входил в купринский круг. Безусловно, Грин хорошо знал и самого Андреева, и его произведения [42]. Сохранилось также несколько деловых писем Грина к писателю. Однако небольшая заметка в мемуарах Нины Грин дает понять, что Грин не понимал творчества Андреева. Он считал, что оно умрет вместе с физической смертью писателя, ибо «противоестественно» [43]. Однако творчество Андреева значительно повлияло на ранние произведения Грина [44].

 

на верх страницык содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)