Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Н. Н. Грин - Из записок об А. С. Грине
назад :: вперёд :: содержание

В тяжёлые дни нашей жизни росла "Дорога никуда". Грусно звенели голоса её в уставшей, измученной душе Александра Степановича. О людях, стоящих на теневой стороне жизни, о нежных чувствах человеческой души, не нашедших дороги в жёстком и жестоком практичном мире, писал Грин.

"Дорога никуда" не опустошила его, была лишь лёгкая усталость. "Пока я не хочу думать о будущем, - сказал Александр Степанович, - но из этого романа родилась тема о «недотрогах». Я не могу писать для никого. Я должен знать, что у меня есть читатель, — некий близкий, невидимый для меня, которому я рассказываю».

Рождались мысли о «Недотроге», записывались, но сюжет оформлялся туго. «Не могу понять, в чем дело, — размышлял Александр Степанович, — обдумываю, всё ясно вижу, ясно и правильно. Начинаю писать — нет внутренней стройности. А тема меня глубоко волнует Таких недотрог много, только они прячутся, незаметны и часто прекрасны, как чудо-цветы».

Уже безнадежно больной Александр Степанович всё еще думал о «Недотроге». Когда становилось ему лучше, радовался новым возникающим мыслям. Когда не давалась ему работа, говорил: «Нет чувства, что кому-то я это рассказываю: недотроги мои закрыли глаза и спрятались. Остались лишь мухи и короли». Грин намекал на начатый им в 1925—1926 годах роман «Король мух».

В декабре 1931 года Александр Степанович сказал мне: «Теперь «Недотрога» легла во мне ясно, все туманности исчезли; как только наберу сил — начну писать». Это было через месяц после снижения температуры, терзавшей его почти три месяца. А затем началась раковая адинамия, не дававшая Александру Степановичу возможности «набрать силы». Но о «Недотроге» он всё равно говорил И когда за месяц до его смерти мы переехали в свой домик, он радовался и говорил: «Вот здесь-то я и напишу свою «Недотрогу», под этим орехом, как в беседке».

--

Похвалы

Александр Степанович был повышенно чувствителен к похвалам. Он говорил «Похвала — слов нет—приятна, но всегда, или почти всегда чувствую себя при этом так, словно я — голый и все меня рассматривают». Он очень тонко чувствовал оттенки похвалы, простая, искренняя — чаще всего от нелитературных людей — трогала и волновала его. Литераторская, умная, серьезная похвала доставляла истинное удовольствие. Похвала окололитературных «тузов» почти всегда раздражала его, вызывая насмешку или ядовитый отпор, — она всегда плавала по поверхности. Он знал себе цену как художнику. Знал свои недостатки, свои силы больше всех тех, кто в недостаточно искренних и тактичных словах величественно награждал его похвалой.

Как-то в Москве в гостях у Вересаева идём к столу рядом с Борисом Пильняком, в то время молодым литературным persona grata. Тот, здороваясь с нами, говорит Александру Степановичу с этакой рыжей великолепной снисходительностью: "Что, Александр Степанович, пописываете свои сказочки?" Вижу, Александр Степанович побледнел, скула у него чуть дрогнула (признак раздражения), и он ответил: "Да, пописываю, а дураки находятся - почитывают". И больше весь вечер ни слова с Пильняком.

Был около Александра Степановича молодой в то время человек, Дмитрий Иванович Шепеленко. Он где-то работал, трудно жил и для души своей написл и издал крошечную книжечку "Прозрение"(31) - что-то ультрафилософски литературное с претензиями. Александр Степанович был к нему расположен, любил его ядовитые рассуждения, бывал у него частенько, жалел Шепеленко за трудную его жизнь. Шепеленко часто бывал у нас, в общежитии Дома учёных.

Как-то идём мы втроём. Шепеленко и говорит Александру Степановичу: "Читал недавно ваш "Блистающий мир". Ничего, кое-какие мыслёнки есть". Мы с Александром Степановичем переглянулись, и он ничем, кроме вопросительно "Да?", на эту величественную похвалу не ответил. А дома ухмыльнулся: "Ничего, бедняга, кроме "мыслёнок" не "прозрел".

Или в маленьких журналах. "Александр Степанович, дайте что-нибудь поэкстраординарнее, в вашем стиле". - "В моём стиле и вашем соответствии", - посмеивался Александр Степанович.

назад :: вперёд :: содержание


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)