Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Н. Н. Грин - Из записок об А. С. Грине
назад :: вперёд :: содержание

На Пантелеймоновской прожили мы до февраля 1922 года. Часть нашего академического пайка мы по-прежнему обменивали на толчках Александровского или Кузнечного рынков, нам наиболее удобных. Как-то я пришла к нему на толчок, когда он продавал полученное на паек мыло. Стоял в толпе продающих, длинный, суровый и... жалкий. От холода посинел. Подошла к нему, взяла из его рук мыло и попросила идти домой. Он отнекивался. Чтобы не обращать на себя внимания окружающих, я позвала его в ближайшую подворотню и сколола булавочкой воротник его пальто. Уговорила его уйти. Здесь, на сыром камне грязной подворотни рынка, мелькнуло начало «Крысолова», замысел которого возник еще раньше, в Доме искусств(11). С тех пор я сама стала ходить на толчок.

Однажды, помню, я до самого вечера не могла продать свою шляпу и старую рубаху Александра Степановича, деньги были нужны до крайности. Уже темнело. Вдруг вижу, быстро шагает Александр Степанович. Лицо бледно, взволнованно. Вижу, что разыскивает меня. Окликаю его. Он кидается ко мне, обнимает, не стесняясь, при всех и уводит Я протестую, не зная, в чем дело.

— Идем, идем, дорогая, — говорит он, увлекая меня за собой, — не продавай больше. Я ждал тебя Темнело. И вдруг мне показалось, что ты исчезла, может быть погибла. Я кинулся сюда и всё тебя не видел. Думал, что умру.

Грязь и холод нашей квартиры на Пантелеймоновской заставили нас искать новое пристанище. Но прежде чем сменить комнату, нам необходимо было раздобыть денег в уплату за разбитое Александром Степановичем зеркало наших хозяев. Александр Степанович ударил нечаянно по одной его створке бревном, принесенным из очередной дровяной экспедиции, и разбил вдребезги. Уехать из квартиры, оставив это как долг за нами, мы не хотели, так как в дальнейшем не собирались встречаться со своими хозяевами. Кроме того, переезд требовал некоторого количества денег. Поэтому мы копили по грошам, не забывая прицениваться на толчке к стоимости нужного куска зеркала.

- Вода 5 литров по акции. Архыз доставка без выходных. -

Вскоре Александр Степанович нашел комнату на 2-й Рождественской у старушки учительницы, имевшей какое-то отношение к Дому литераторов. Комната маленькая, скудно обставленная — «студенческая», грязноватая, на пятом этаже, но зато светлая, с окном-фонарем на улицу. Переезд был несложен. Взяли у дворника салазки, в два фанерных ящика сложили наше имущество, а сверху положили большой портрет Веры Павловны. Александр Степанович вез салазки, я толкала их сзади...

Как-то в Петрограде — не помню в 1922 или 1923 году — мы шли мимо какого-то кинематографа и увидели у входа большую афишу «Жизнь Гнора» — драма в стольких-то частях, с участием О. Фрелиха. И в скобках — по одноименной повести А. С. Грина(12).

— Вот-то чудеса! — воскликнул Александр Степанович.— Без меня меня женили. Интересно. Пойдем посмотрим. И какой ведь хороший, именно для кино, рассказ выбран.

Купили билеты и в приподнятом настроении вошли в зал. Первая часть сразу же нам не понравилась. О. Фрелих ходил в тропическом шлеме с вуалью, не соответствуя своим обликом ни Гнору, ни Энниоку. Драма велась в ложных, неестественных тонах. Дальше — хуже. Последнюю часть нам было просто неловко смотреть. Всё в целом представляло собою антихудожественную вульгарную смесь южных, видимо кавказских, пейзажей, сентиментальных, вымышленных переживаний и современности.

Как оплеванные, молча, мы вышли из кино. Грина никто не знал, а ему казалось, что все, выходящие из кино, смотря на него, думали: «Вот этот человек написал длинную повесть, которую противно смотреть».

На следующий день Александр Степанович отнес в вечернюю «Красную газету» заметку(13), в которой требовал изменения заглавия «драмы» и снятия своего имени. В редакции были удивлены:

— Чего вам, Александр Степанович, беспокоиться. Всё же это реклама!
— Я считаю такую рекламу оскорблением и предпочитаю обойтись без нее, — сердито ответил Грин.

назад :: вперёд :: содержание


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)