Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Э. Арнольди - "Беллетрист Грин..."
назад :: вперёд :: содержание

В ленинградской редакции «Известий» можно было постоянно видеть журналистов разных поколений и направлений. Это было хорошо знакомое Грину окружение, составлявшее обычную для него житейскую обстановку Несколько человек, в их числе Корыхалов, я и А. И. Сизов — наш редактор хроники повседневно встречались и составляли компанию Александру Степа новичу После окончания работы мы шли вместе обедать или ужинать, а иногда заходили в только что открывшуюся пивную, расположенную в нижнем этаже, как раз под редакцией. Задний зал, облюбованный нами для дружеских встреч, приходился точно под кабинетом нашего главного начальства, заведующего ленинградским отделением «Известий» профессора В. И. Шарого. Поэтому посещение этой пивнушки мы называли «пойти под Шарого».

В то время продажа водки была запрещена, а производство пива только начиналось. Нам, по молодости, этот напиток был еще незнаком и казался очень вкусным. Мы частенько сидели за дружеской кружкой «под Шарым». Затем прогуливались и расходились по домам Грин, Корыхалов и я жили поблизости, в одном районе, так что нам было по пути.

О чем мы тогда разговаривали? С тех пор прошли десятилетия, наполненные историческими событиями и потрясениями, и будничное стерлось в памяти. Понятно, сегодня многое из этого могло представить большую ценность, хотя в свое время воспринималось как обыденное и малозначительное. Разговоров было много, — о своей работе, о жизни, о литературе... Они велись повседневно и забывались. Конечно, кое-что сохранилось в памяти, впрочем часто действительно пустяки, хотя и забавные.

Сейчас кажется странным, как я, в то время профессиональный журналист, не проинтервьюировал Грина, не выяснил его литературные взгляды, мнение о своих произведениях, о своих героях и многое, многое, оставшееся невысказанным?! Этот промах непростителен, но понятен. Я встречался с Александром Степановичем чуть ли не каждый день, мы с ним гуляли, ели, пили, разговаривали... Почему я вдруг стал бы его допрашивать, словно для «беседы с нашим корреспондентом»?

К тому же нельзя забывать, что в те годы Грин не был таким широко популярным, как сегодня. Он оставался в тени, не причислялся к современным авторам, откликавшимся на актуальные проблемы реальной дей ствительности. Он не входил в число преуспевающих писателей и по образу жизни ничем не отличался от всех нас.

--

Сегодня, вспоминая прошлые встречи, многое представляешь совсем по-иному, и разговоры с Грином всё больше связываются с его творчеством. Ускользавшее прежде от внимания, теперь находит новое понимание и оценку Грин становится неотделимым от своих произведений, — реальный, виденный мною человек, от жизни, порожденной его фантазией.

И еще должен высказать свое сожаление по поводу того, что не сохранилось у меня книг Грина. У меня были собраим почти все отдельные издания, начиная с дореволюционного трехтомного Собрания сочинений(5), редкостного комплекта газеты «Чертова перечница»(6), в которой принимал участие Грин, и кончая томами незавершенного Собрания сочинений, выходившего в конце двадцатых годов. Грин дарил мне все свои книги, со смешными, нарочито неуклюжими, озорными стихотворными надписями, наподобие тех стишков, какие у него часто читают и распевают персонажи рассказов.

Грин знал, что я пишу литературные рецензии, но никогда не спрашивал моего мнения о своих рассказах. И, по всей видимости, не потому, что пренебрегал моими оценками, а из какой-то удивительной скромности. Ему наверняка было заранее известно, что я стал бы хвалить, и он, очевидно, не хотел напрашиваться на комплименты Если же я сам высказывал о его сочинениях какие-нибудь замечания, он внимательно слушал и молча, как-то поощряюще улыбался. Не вступая в споры или объяснения, отвечал краткой репликой, чаще всего выражая готовность согласиться...

С Александром Степановичем всегда было очень легко и просто. Ко мне он выказывал большое дружеское расположение, которого, как мне казалось, я ничем не заслуживал. Несмотря на то что он был вдвое старше меня, он относился ко мне как к равному, непринужденно и вместе с тем уважительно. Как-то запросто мы перешли на «ты», и это не казалось чем-либо особенным Со всеми он был прост в обращении, без претензий и тени величавости. Надо полагать, происходило это не от какой-то подчеркнутой скромности, а потому, что сам он считал себя человеком обыкновенным, не выделяющимся среди других. И вместе с тем на свою профессию писателя он смотрел, как на особую честь. Представляясь, он к своей фамилии всегда добавлял «беллетрист», скромно, по с чувством достоинства.

Нас он называл «стариками», как персонажей рассказов: «Ну, старик, как дела?» И даже к своей жене, Нине Николаевне, молодой и привлекательной женщине, он обращался «старик». «Ну, старик, приготовь-ка нам чайку». Мы между собой так же называли и его: «старик Грин».

назад :: вперёд :: содержание


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)