Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Воспоминания - Вокруг Александра Грина - Вступительное слово В. Сандлера

(Продолжение, начало) После первой, подчеркнуто реалистической книги Грин постепенно, словно «колонизируя», осваивая новую страну, уходил всё дальше, всё глубже в свою «Гринландию». Переход писателя в лагерь романтиков вовсе не означал, что он навсегда ушел от реализма И дело не только в том, что Грин до конца жизни не переставал писать рассказы, «действие которых происходит в России», а в том, что в сущности глубоко реалистическим остался его метод анализа жизни. Условна страна Грина как географическое понятие, но не условна ее фауна и флора, а главное — люди в ней живущие. И совершенно не случайно, нигде в точности не указав координат долготы и широты Гринландии, писатель, как о само собой разумеющемся, писал, словно «путая» реальность с вымыслом, о путешествии из Марселя в Гертон или из Зурбагана в Москву Герои Грина освобождены от целого ряда пут и обязательств, накладываемых антагонистическим обществом, но они живут в мире, где идет непримиримая война добра со злом, они «не освобождены» от человеческой сложности.

В сущности, вся современность, наполненная тревогой, ожиданием, внутренней и внешней борьбой, перенесена в Гринландию. Гринландия не препятствовала сближению Грина с эпохой, а, наоборот, помогала ему лучше разглядеть ее достоинства и недостатки, «опережать естественный ход событий», быть «следопытом и разведчиком будущего», — не была башней из слоновой кости. Гром времени звучал в ней так же сильно, как в любой другой стране, обозначенной на карте. В Гринландии всё происходило параллельно реально существующей действительности.

В 1920 году, в промерзлом и голодном Петрограде, жители которого с надеждой заглядывали в сводки с фронтов гражданской войны, Грин написал книгу, которой суждено было бросить якорь в миллионах сердец. «„Алые паруса", — сказал Виктор Шкловский, живший в то время рядом с Грином в Доме искусств, — везли груз надежды в завтрашний день». В предисловии к книге «Алые паруса», вышедшей о 1944 году в «Военмориздате», в Библиотеке краснофлотца, Константин Паустовский писал. «Сейчас, в дни помни, когда наша победа и будущее зависят от нашего мужества, от преданности Родине, от нашей культурности и силы, книги Грина, помогающие нам воспитывать в себе жти качества, являются по сути своей подлинными оборонными и боевыми книгами».

В середине двадцатых годов в печати проходила острая дискуссия о нравственном облике современного молодого человека Разлагающее влияние нэпа чувствовалось очень сильно. Одним из первых тревогу забил Грин. Нравственный облик человека — это одна из основных тем Грина в двадцатые годы. В спешке, в круговерти идейных схваток, может быть, не все современники заметили высокий нравственный накал гриповских книг, ведь принято было смотреть на Грина как на писателя, стоявшего в стороне от вопросов времени. «Какая чепуховая легенда! — страстно восклицает Л. Рахманов в заметке «Земной или неземной». — Грин — над схваткой Да он один из самых озабоченных человеческими бедами писателей... Вот уж кого не назовешь добреньким утешителем Его книги по большей части грустны и тревожны. Кристально, пронзительно чистые, они не лелеют, не успокаивают — они волнуют нас своей недостижимо высокой нравственной красотой».

Грин предлагал современникам ответы на вопросы, поставленные временем, и ответы его оказались шире только его времени. Всё его творчество, обращенное к Человеку и его духовной сущности, живет и сейчас, не тускнея от времени. «Кто хочет понять поэта, — говорил Гете, — тот должен отправиться в страну поэта».

Если бы мы начали книгу с воспоминаний, читатели сразу попали бы в мир уже сложившегося человека. Между тем в Грине важно понять истоки образования его характера «Автобиографическая повесть» убеди тельно показывает отправные точки, изломанные пути и изломанные обстоятельства, создавшие индивидуальность по имени Грин. Или, если говорить точным и образным языком самого писателя «Раз навсегда, в детстве ли, или в одном из тех жизненных поворотов, когда, складываясь, характер как бы подобен насыщенной ми перальным раствором жидкости легко возмути ее — и вся она, в молниеносно возникших кристаллах, застыла неизгладимо... в одном из таких поворотов, благодаря случайному впечатлению или чему иному, — душа укладывается в непоколебимую форму».

- купить киа соренто цена на сайте официального дилера. -

«Автобиографическая повесть» кончается 1905 годом. В 1906 году появляются первые рассказы Грина. Он становится профессиональным писателем 1906 год — начало воспоминаний. В этом разделе собраны воспоминания людей, которым есть что рассказать о Грине. Они встречались с ним в разные годы, видели его в разных положениях и обстоятельствах. Одним довелось идти рядом с ним рука об руку в течение многих лет, другие виделись лишь несколько раз. Здесь есть воспоминания, где авторы пытаются разобраться в сотканной из противоречий личности писателя, есть и другие (В Калицкая, Н. Грин), в которых Грин увиден с бытовой стороны. В непосредственности и неприхотливости этих воспоминаний заключено немало ценного, проливаю'цего дополнительный свет на личность писателя.

Можно не соглашаться с отдельными мыслями авторов, кое с чем можно и, вероятно, нужно спорить, но безусловно одно — эти воспоминания объединяют тех, кто по-настоящему любит Грина. Кроме воспоминаний эпоха оставила нам еще немало свидетельств — писем современников, их дневниковых записей, писем самого Грина, газетных заметок, многочисленных документов охранки об авторе «Алых парусов» и т д., которые содержат множество интереснейших наблюдений, характеристик, оценок. Без них воспоминания о Грине были бы значительно беднее. Эти свидетельства составили раздел «Вокруг Александра Грина».

Среди читателей, настроенных по отношению к искусству утилитарно, давно бытует устоявшееся мнение: жизнеописание непременно должно быть примером для подражания. Меньше всего трудная жизнь Грина — пример для подражания. Но в одном Грин бесспорно заслуживает нашего восхищения и преклонения — в том, что через всю жизнь, как святыню, пронес он верность нравственным принципам искусства.

Незадолго до смерти, в день двадцатипятилетия своей литературной деятельности, уже безнадежно больной Грин высказал такую мысль: "Когда я осознал, понял, что я художник, хочу и могу им быть, когда волшебная сила искусства коснулась меня, то всю свою последующую жизнь я никогда не изменял искусству, творчеству; ни деньги, ни карьера, ни тщеславие не столкнули меня с истинного моего пути; я был писателем, им и умру, я никогда не забывал слов Брюсова поэту «Да будет твоя добродетель — готовность взойти на костер!»

Читатели этого раздела нашего сайта смогут узнать, каким видят Грина люди, близко его знавшие, найдут они в ней немало прямых или косвенных автохарактеристик. Каким был Грин в действительности — читателям предстоит решить самим, прочитав не только эту, но и, прежде всего, его собственные книги. Есть только одно непременное условие: нельзя, чтобы маленькое в человеке заслоняло большое в нем. Ибо жизнь — как ее понимал Грин — не количество прожитых дней и даже не дни, закрепленные памятью, а дни, когда мы оставили людям что-то доброе.


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)