Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев
Культурологическая работа музея Грина - Архив событий

Счастливый детский писатель (начало - продолжение - окончание)

В сентябре 1923 года Чуковский побывал на нашей киммерийской земле: вместе с Евгением Замятиным он гостил у Волошина. «Приехал в Коктебель 3 сентября. Ехал мучительно. В Феодосию прибыл полутрупом. <…> В воскресенье в 4 часа дня дотащился до Макса. Коктебель – место идиллическое, еще не окуроченное, нравы наивные, и я чувствую себя, и Макса, и всех коктебельцев древними, доисторическими людьми. О нас будут впоследствии писать как о древних коктебельцах».

Гости вечера в музее, учащиеся феодосийских школ
Гости вечера в музее, учащиеся феодосийских школ

Выступает актёр народного театра Александр Альянаки
Выступает актёр народного театра Александр Альянаки

В Крыму Корней Иванович отдохнул от питерской суматохи. Но даже здесь он сразу нашел свою любимую детскую аудиторию, для которой тут же устроил два утренника и «имел неожиданно огромный успех». Немногие крымчане знают, что в Алупке, в санатории для детей, больных костным туберкулезом, проходила курс лечения младшая дочь писателя Мария. Дома ее ласково называли «Мурочкой». Самая яркая и талантливая из его детей, нежная и понимающая, – ее обожала вся семья! А для Корнея Ивановича она словно была душой! Он научил ее читать, понимать поэзию и писать стихи. «Может быть, потому, что я пропитал ее всю литературой, поэзией… она мне такая родная – всепонимающий друг мой…» Ее имя часто встречается в стихах и сказках. Это о ней говорится в «Чудо-дереве»: "Мура туфельку снимала,/В огороде закопала:/— Расти, туфелька моя,/Расти, маленькая!"

Мурочке суждено было стать для Корнея Ивановича одновременно и маленькой музой, и большой болью. Записи о болезни дочери отец вел отдельно, в «Дневнике о Муре». Горе его было беспредельным! Казалось, что сначала, в благодатном крымском климате, состояние Мурочки улучшилось. Но вскоре болезнь стала побеждать… Южный берег Крыма стал для одиннадцатилетней девочки последним приютом. Ее похоронили на старом Алупкинском кладбище в ноябре 1931 года. На кресте, установленном на могиле, родители оставили надпись с ее ласкательным именем.

В эти годы положение писателей в Советском Союзе осложнилось: государство ужесточило идеологический контроль. Частные издательства уничтожались. Работа Чуковского в детской литературе уже вызывала неудовольствие властей. Первыми выступили представители РАППа . Вскоре появилась статья Н. К. Крупской «О «Крокодиле» К. Чуковского» , в которой она писала: «Я думаю, «Крокодил» ребятам нашим давать не надо<…> потому, что это буржуазная муть». После такого приговора издание детских книг Корнея Чуковского было запрещено.

--

Новые хозяева жизни постоянно твердили, что «сказка отжила свое», так как она мешает ребенку правильно воспринимать реальность. Возникло абсурдное мнение, будто основной опасностью в нашей детской литературе является «чуковщина», так называемая аполитичность и уход от злободневных вопросов. Корней Иванович с горечью говорил: «В каком унижении находится детский писатель, если имеет несчастье быть сказочником. Его трактуют как фальшивомонетчика, и в каждой его сказке выискивают тайный политический смысл. Учиться я буду не у педагогов, а у самих малышей. И пусть поможет мне чуковщина, т.е. любовное изучение детей и длительная работа над своим материалом». Несмотря на вынужденный уход из детской литературы, его книги без конца требовали и, наконец, находили родители для своих малышей. Народ его обожал, вопреки всем запретам! А из учебников по истории советской детской литературы того времени его имя надолго исчезло…

В середине пятидесятых годов в творческой судьбе Чуковского происходит перелом к лучшему. Прекращаются гонения, огромными тиражами печатаются сказки. В 1957 году литературоведу К. Чуковскому присуждена ученая степень доктора филологических наук. Работа над наследием Н. А. Некрасова была увенчана в 1962 г. присуждением Ленинской премии. В этом же году Корней Иванович побывал в Англии, где ему было присвоено звание почетного доктора литературы Оксфордского университета.

Чуковский продолжал общаться с детьми: посещал детские сады, школы, больницы. Он обращался к родителям с просьбой присылать ему самобытные детские слова и предложения. За многие годы у него накопилось множество писем и родительских дневников. И вот появилась книга «От двух до пяти» – многолетний труд, созданный в сотворчестве с тысячами родителей, результат постоянного изучения детей – их интересов, игр, языка и «речетворчества». Еще при жизни писателя эта книга была переиздана более 21 раза!

Корней Иванович говорил: «Подделаться под ребенка нетрудно, да ведь подделка легко обнаружится, и дети отпрянут от нее, как от фальши. Сколько ни вымучивай из себя бойких и мажорных стишков, их бравурность будет чисто механической, и они никогда не дойдут до трехлетних-пятилетних сердец. Когда-то в своей книге «От двух до пяти» я опубликовал заповеди для детских поэтов, но только теперь догадался, что ко всем этим заповедям следует прибавить еще одну, может быть, самую главную: писатель для малых детей непременно должен быть счастлив. Счастлив, как и те, для кого он творит».

Светлана Колотупова, научный сотрудник Феодосийского музея А. Грина

начало - продолжение - окончание
на верх страницы - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)