Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Поэзия и проза Александра Грина
Встреча с эпохой - назад - вперёд - к содержанию

В 1933 году мнение о творчестве Грина, в связи с предполагаемым изданием сборника его произведений, высказал ряд крупных советских художников слова. А. Фадеев и Ю. Либединский писали в издательство «Советская литература»: «Несомненно, что А. С. Грин является одним из оригинальнейших писателей... Многие книги его, отличающиеся совершенством формы и столь редким у нас авантюрным сюжетом, любимы молодежью... Они принесут немалую пользу» (ЦГАЛИ, ф. 127, он. 1, ед. хр. 210, л. 2). «Влияние Грина на сюжетную прозу неоспоримо» (ЦГАЛИ, ф. 127, он. 1, ед. хр. 210, л. 10), — убеждал издательство Н. Огнев.

Л. Сейфуллина полагала, Что «таких писателей, как А. С. Грин, во всем мире не больше десятка» (ЦГАЛИ, ф. 127, он. 1, ед. хр. 210, л. 9).

«Замечательным, единственным в этом роде,— и для нашей литературы в особенности,— писателем» (ЦГАЛИ, ф. 127, он. 1, ед. хр. 210, л. 8) назвал Грина Л. Леонов, «писателем с мужественной настройкой» (ЦГАЛИ, ф. 127, он. 1, ед. хр. 210, л. 8) — А. Малышкин. «А. Грин — один из любимейших писателей моей молодости. Он научил меня мужеству и радости жизни» (ЦГАЛИ, ф. 127, он. 1, ед. хр. 210, л. 10),—утверждал Э. Багрицкий. А. Ю. Олеша давал Грину восторженную развернутую характеристику: «Грин для многих из современных наших писателей был школой во многих отношениях. Для меня лично Грин — один из любимейших мастеров — мастер удивительный, в своем роде единственный в русской литературе... Качество, высокое качество, поэзия, исключительная выдумка, вера в силу человеческих возможностей — вот свойства Грина» (ЦГАЛИ, ф. 127, он. 1, ед. хр. 210, л. 1 об.).

Это отношение к Грину, как эстафета, перешло к писателям следующего поколения: «Грин — один из немногих, кого следует иметь в походной аптечке против ожирения сердца и усталости. С ним можно ехать в Арктику и на целину и идти на свидание, он поэтичен, он мужествен» (Д. Гранин); «Если любовь к А. Грину сохраняется в зрелые годы, значит человек уберег свое сердце от постарения» (Ю. Нагибин); «Книги Грина не только не забыты — они и не могут подвергнуться забвению, ибо есть в них нечто вечно сияющее, вечно живое, необходимое читателю прежнему и новому, старому и молодому» (В. Панова) (Цит. по «Литературной России», 16 августа 1963 года).

В оценке творчества Грина писатели оказались более проницательными, нежели критики-профессионалы. Вот как сообщала одна газета об энтузиазме, вызванном у современных читателей произведениями Грина: «Для молодежи послевоенного поколения это имя прозвучало, как название восхитительной и неведомой земли... И вслед за поклонением его строкам началось великое паломничество к местам, где провел остаток дней этот очень несчастливый чело век, умевший приносить счастье другим» (Московский комсомолец», 27 октября 1963 года). Нелишне задуматься, почему книги, рисующие вымышленные страны, вымышленных героев, конфликты, чрезвычайно далекие, казалось бы, от проблем, волнующих сейчас человечество, пользуются столь широкой известностью и воспринимаются как явления современной литературы.

В этой связи нам хочется указать на несколько немаловажных обстоятельств.

Грин поднимает в своих произведениях «вечные» проблемы. Его образам свойственны всеобщность и многозначность. Каждое время вкладывает в них собственный смысл, и это позволяет произведениям писателя не стариться.

Творчество Грина, несмотря на бесспорную необычность, следует в основных принципах славным традициям русской литературы, о которых Горький писал: «...русская литература... очень сильна своим демократизмом, своим страстным стремлением к решению задач социального бытия, проповедью человечности, песнями в честь свободы, глубоким интересом к жизни народа, целомудренным отношением к женщине, упорными поисками всеобщей, всеосвещающей правды» (М. Горький. О современности.— В кн.: М. Горький. Литературно-критические статьи. М., ГИХЛ, 1937, стр. 129).

Гриновская концепция человека поразительно соответствует обостренному интересу наших современников к проблемам нравственного и эстетического идеала, проблемам, выдвинутым на первый план, как мы уже упоминали, определенными сдвигами в общественной жизни страны за последнее десятилетие. И здесь мы неизбежно приходим к понятию «романтики», являющейся одной из основных художественных категорий, к которым обратилась советская литература для выражения новых черт самой действительности.

--

«Жажда романтики стала такой чертой времени, на которую нельзя, невозможно не откликнуться» (И. Дубровина. Романтика.— «Вопросы литературы», 1964, № 11, стр. 4), — утверждает И. Дубровина. «Бог ты мой, как людям нужна романтика!» (И. Эренбург. Люди, годы, жизнь.—«Новый мир», 1965, № 2, стр. 63) — восклицает И. Эренбург. «Предсказываю необычайно пышное цветение романтики» («Юность», 1965, № 8, стр. 4), — пророчествует герой романа М. Анчарова «Теория невероятности».

Помимо уже упомянутого нами в первой главе подъема чувства личности, который, вызвав «цветение романтики», составил благоприятнейшую почву для посева гриновских идей и образов, были и другие причины роста популярности писателя.

Стремление к самостоятельному и независимому мышлению, обусловленное, с одной стороны, факторами идеологического порядка, а с другой — бурным развитием естественно-технических наук, имело следствием известную рационализацию жизни. «Скоро мы будем бояться сочетания слов «упала звезда», потому что в наш рациональный век точно известно — падают не звезды, а метеориты, куски железа» («Молодая гвардия», 1964, № 12, стр. 155—156), — восклицает в романе В. Солоухина «Мать-мачеха» поэт Горынский. Однако в споре «физиков» с «лириками» не было победителей — как реакция на проповедь необходимости точных знаний и преимуществ алгебры перед гармонией возникла усиленная тяга к Прекрасной Неизвестности, обострилось внимание к проблемам духовным. Поэзия странствий, мужества, подвига приобрела невиданную силу звучания, и бесхитростная когановская «Бригантина» завоевала успех, ни в коей мере не соответствующий ее поэтическим достоинствам.

на верх страницы - назад - вперёд - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)