Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Романтический мир Александра Грина
В поисках пути - назад - вперёд - к содержанию

А. С. Грин вступил в русскую литературу как писатель-реалист, в первых произведениях которого даже самый проницательный глаз не сразу распознал бы будущего романтика. Его литературным дебютом стал рассказ «Заслуга рядового Пантелеева», обнаруженный только в 1961 году в «Отделе вещественных доказательств Московской жандармерии». Весь тираж рассказа, изданного в Москве в 1906 году под инициалами «А. С. Г.», был конфискован полицией. Та же судьба постигла следующую брошюру Грина — рассказ «Слон и Моська» (один из трех сохранившихся ее экземпляров был найден в 1966 году в Отделе редких книг Государственной библиотеки им. В. И. Ленина) (См.: 3. Покровская. Был и такой рассказ...— «Литературная Россия», 1 июля 1966 года).

Оба эти произведения, написанные хотя и не талантливо, но вполне профессионально, обличали армейскую муштру и клеймили зверскую расправу царизма над крестьянами после подавления первой русской революции. Будучи по замыслу и целям политическими агитками, они не стали, несмотря на подкупающую искренность и горячую веру автора в то, что народ «всего добьется» (А. С. Грин. Слон и Моська.—В сб.: А. С. Грин. Белый шар. М., «Молодая гвардия», 1966, стр. 80), сколько-нибудь существенными моментами творческой биографии писателя. Здесь господствовала добротная «гладкопись». Своеобразия явно недоставало и последующим реалистическим произведениям Грина — его профессионализм заметно рос, достигая в таких вещах, как «На досуге» или «Кирпич и музыка», бесспорно высокого уровня, а собственный почерк, единственно и определяющий место художника в литературе, не появлялся. Несколько забегая вперед, мы сразу же хотим отметить, что Грин, до конца жизни выступавший в двух ипостасях — реалиста и романтика, утрачивал этот уже вполне выработанный, блестяще отточенный почерк всякий раз, когда изменял романтизму. Больше того, его реалистические произведения, о которых нам предстоит говорить, просто не могут быть поставлены в один эстетический ряд с лучшими творениями Грина-романтика, и если мы их в работе рассматриваем, то только с точки зрения общего движения писателя к романтической концепции действительности, начавшегося именно отсюда. В 1907—1908 годах Грин публикует рассказы во многих газетах и журналах: «Биржевых ведомостях», «Огоньке», «Образовании», «Маяке», «Русской мысли». В 1907 году он впервые обращается к Горькому с просьбой помочь издать свои рассказы в «Знании: «Я беллетрист, печатаюсь третий год и очень хочу выпустить книжку своих рассказов, которых набралось 20—25» (Архив А. М. Горького, КГ-П, 22-3-1). Хотя ответ с Капри неизвестен, можно предполагать, что общий тон и идеи произведений Грина этого периода ни в коей мере не могли привлечь Горького, чрезвычайно озабоченного тем, что сборники «Знания» утрачивают в годы реакции свой боевой дух и общественную действенность.

Книга Грина вышла в 1908 году в издательстве книжного магазина «Наша жизнь» под названием «Шапка-невидимка», с подзаголовком «Рассказы о революционерах». К революционерам горьковского склада террористы Грина не имели никакого отношения. Реализм ранних произведений Грина сразу же замкнулся в узкие рамки, очерченные личным жизненным опытом художника. Стремление к определенной схематизации, упрощению многообразного потока действительности, изображению ограниченного круга явлений, ситуаций, персонажей было, вероятно, врожденным качеством художественного видения Грина. В гриновском романтизме оно обретало некий «системный» смысл, а в реализме не выпускало Грина за рамки эмпирической описательности.

--

В реалистическом периоде творчества Грин варьировал главным образом одну тему — тему поисков выхода из невыносимой скуки мещанского существования. Мотив скуки довлел над всеми остальными. «Если сравнить мою жизнь с обеденным столом, то на нем никогда не появлялись цветы, никогда не загоралась скатерть, не разбивалась посуда, не просыпалась соль. Ничего. Брякание ложек. А дней много: число 365, умноженное па 40» (А. С. Грин. Наследство Пик-Мика.— В кн.: Л. С. Грин. Собр. соч. в шести томах, т. 3. М., изд-во «Правда», 1965, стр. 328.— В дальнейшем цитируем по этому изданию, обозначая в скобках первой цифрой том, второй — страницу), — писал о себе герой одного из рассказов. В поисках событий гриновские персонажи шли от падения к падению («Приключения Гинча»), кончали самоубийством («Приключение»), безуспешно пытались переделать жизнь, не переделывая себя («Имение Хонса»), начинали играть в революцию, но перед смертью убеждались, что всего дороже им «белый домик, кудрявый плющ», «блестящая медная посуда, тихие вечера» (1, 172), словом, все атрибуты обывательского быта, от которых они так старались когда-то освободиться.

В сером, беспросветном колорите изображаемого Грином мира терялись социальные оттенки, разделявшие его обитателей. Приисковый рабочий Евстигней («Кирпич и музыка») дурел и изнывал от той же мутной скуки, что и разбогатевший лицемер Хонс, и та же тупая, злобная скука заставляла унтеров издеваться над солдатами («История одного убийства»), а лавочника — ненавидеть людей, способных любоваться прекрасным («Лебедь»), где-то в подтексте реалистических рассказов Грина звучала, конечно, мысль о социальном неравенстве, и его герои устраивали порой маленькие бунты — швыряли кирпичи в окна господского дома («Кирпич и музыка») или занимались бессмысленным уничтожением чужого имущества («Малинник Якобсона»). Но главным было не это. Бродягу Пыжикова («Пассажир Пыжиков») до нищеты довела водка; былые времена, когда он служил в конторе («утром стакан чая и булочка и барышня на ремингтоне»— 2, 82), представлялись ему ослепительными. А вот сын мужика Граньки, у которого «жалованье, квартира, отопление, керосин», «венская мебель» и «дорогой граммофон», бросил все, возвратился в родную глухомань и сказал отцу: «Думаешь — вышел в люди — рай небесный. Вопросы появляются» («Гранька и его сын» — 2, 296). Сам факт появления вопросов интересует Грина больше, нежели их существо. Рассказ обрывается констатацией факта.

на верх страницы - назад - вперёд - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)