Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Поэзия и проза Александра Грина
Под Алыми парусами - назад - к содержанию

Чем ближе к концу 20-х годов, тем разнузданнее ведут себя рапповские рецензенты по отношению к Грину. «Творчество Грина чуждо нашей современности»,— начинается одна из рецензий. Что тут еще писать? Однако рецензент закончил поплевыванием в сторону гриновской мечты: «По своим настроениям и темам книга и непонятна и чужда рабочему читателю. Созданный воображением Грина мир иных людей и иных отношений не нужен советскому читателю своей отвлеченностью. Рабочему читателю книгу не рекомендуем» (Георгий Блок. Рецензия на роман «Бегущая по волнам». «Книга и профсоюзы», 1928, № 10, с. 43). В конце концов его просто стали включать в список «книг, не рекомендуемых для массовых библиотек».

Грину всегда везло на невежд. Еще в 1924 году некий оставшийся безымянным «критик» написал, что: 1) читатель Грина — обыватель; 2) Грин — «безнадежно скучен»; 3) он развивает «действие, убогое своей мишурностью и предельным отсутствием фантазии» («Книга о книгах», 1924, № 7—8). И это о «Блистающем мире», романе, вызвавшем, по словам Ю. Олеши, «общий интерес как читателей, так и литераторов», и восхищение богатством воображения писателя («Ни дня без строчки», 1965, с. 232).

Но невежество, выступавшее под рапповским правоверным флагом борьбы с романтизмом, то бишь идеализмом в литературе, — явление зловещее. Тут уж отлучают от литературы, перечеркивают все сделанное, ставят под сомнение право быть писателем и, наконец, просто печататься. Н. Н. Грин в воспоминаниях рассказывала, как однажды, в августе 1931 года, возвратившись из Москвы, А. С. Грин сказал: «Амба нам. Печатать больше не будут». Грину просто стали советовать «обращаться к реализму», то есть перестать быть самим собой.

Неизвестный рецензент сетовал, что сборник «Огонь и вода» лишен бытовой изобразительности, что в нем, видите ли, какая-то условная «общеевропейская» действительность («Красный библиотекарь», 1930, № 2), а другой ругательски ругал за дешевую экзотику и сусальные переживания типа Р. Хоггарда роман «Дорога никуда» («Красная новь», 1930, № 6).

Как отнесся Грин к походу на свою страну поэзии и мечты? В общем, стоически. Когда он сделал попытку выступить в духе «бытовой изобразительности» в рассказе «Открыватель замков» и сочетать исторический колорит с нравственным содержанием, получилось нечто деланное, эклектичное, негриновское. Он попытался также написать «повесть для детей» «Ранчо „Каменный столб"» — приключенческую повесть, наполненную сюжетными ходами и экзотическими ситуациями. Но в ней не было психологической достоверности, гриновской «игры», его точного, глубокого слова и «Ранчо», увидевшее свет почти через 30 лет после смерти писателя (Сборник «Янтарная шкатулка»), производит довольно посредственное впечатление.

Словом, повторилось то же, что было с ним, когда Горький привлек романтика к созданию художественных биографий путешественников: книгу о Нансене «Таинственный круг» Грин так и не дописал (главы, оставшиеся в рукописи, также весьма эклектичны), а роман «Сокровища африканских гор» (там действуют Левингстон и Стенли), где фактический материал оказался в конфликте с вымыслом, как и переделка его для детей («Вокруг центральных озер»), не относится к числу удач Грина. Писать «по заказу» Грин так и не научился.

--

Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, Что сделал Грин, отстаивая свой путь в литературе. В 1927 году (в этом году рапповский руководитель Леопольд Авербах выступил с положением, что «реализм является такой литературной школой, которая более всего подходит к материалистическому художественному методу», а это послужило основой для «антиромантического» выступления Фадеева «Долой Шиллера») (Шешуков С. Неистовые ревнители. Из истории литературной борьбы 20-х годов. — «Московский рабочий», 1970, с. 182), Грин написал «Легенду о Фергюсоне» — о совсем юной девушке по имени Рой, окруженной прозаичнейшими людьми, которая все думала: «Что будет, если я закрою глаза и вдруг открою? Может быть, я окажусь в Африке?» (5, 450). Тут появился некий прохвост по прозвищу Горький Сироп и рассказал о Фергюсоне, который был «таинственная и благородная личность. Ростом семи футов, красавец, как Юпитер...» (5, 451), он сбросил громадный камень на разбойников... Затем некий старик сказал, что все это ложь, а Фергюсон был вот какой: «заика, болезненный человек, малого роста» (5, 452), а скалу сбросило штормом. А вот каким был рассказ самой Рой о Фергюсоне: «Он был красивый, с черной бородой, сильный и храбрый. Так нам сказал какой-то старик. Он говорил — как пел» (5, 453).

Видимо, «Легенду о Фергюсоне» имел в виду рецензент, когда уныло писал об отсутствии «бытовой изобразительности» — она вошла в сборник 1930 года «Огонь и вода». Три рассказа, напечатанные в 1933 году в «Красной нови», особенно «Комендант порта», оказались художественным завещанием Грина. Семидесяти двух лет, слабого сложения старичок, прослуживший всю жизнь клерком конторы склада,— моряк лишь в собственном воображении. Забавный старик встречает корабли и потешает моряков смешной участливой болтовней и невинным хвастовством; матросы снисходительно и привычно беседуют с ним. Комендант умер, поперхнувшись супом. Матросы жалеют о нем и прогоняют горластого наглого парня — продолжателя «традиций»: «Подделка налицо. Никогда твоя пасть не спросит, как надо, о том, «был ли хорош рейс».

Это рассказ о том, как нужен людям мечтатель-чудак, доброе сердце которого равно болит за тех, кто в опасном плавании, и тех, кому предстоит пережить горечь утраты. Судьба коменданта отчасти напоминает судьбу самого писателя. А. С. Грин посвятил свое творчество борьбе за мечту, приносящую счастье людям и украшающую жизнь.

В статье «О сказках» Горький писал о своей бабушке, которая «обо всем умела рассказать так, что от ее слов всегда оставалось незабываемое до сего дня чувство крылатой радости. Чудеса ее песен и стихов, нянькиных сказок возбуждали желание самому творить чудеса» (Собр. соч., т. 27, с. 400). Слова, которые в полной мере можно отнести и к замечательному «сказочнику жизни» XX столетия — А. С. Грину. Он остался верен себе до конца.

на верх страницы - назад - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)