Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Поэзия и проза Александра Грина
Под Алыми парусами - назад - вперёд - к содержанию

Грин великолепно знал власть обстоятельств, которые могут управлять человеком и делать его своей жертвой, и учил единоборству с ними. Но еще более предупреждал он против культа обстоятельств (старая формула «среда заела»). Ему близка была проповедь активного действия в горьковской концепции: «Я рано понял, что человека создает его сопротивление окружающей среде» («Мои университеты»). Под этими словами, видно по всему, Грин подписался бы с готовностью. Безответно терпеть даже в зависимом положении и не оказывать сопротивления — с точки зрения его героев тягчайший порок.

«Другой бы за десятую часть того, чем я вас огрел, вступил бы в немедленный и решительный бой, а вы только покрякиваете», — бросает бродяга Грифит «паркетному шаркуну» из рассказа «Как бы там ни было». Ну а если обстоятельства не препятствуют, а среда благоприятна? Грин часто создает для своих героев именно благоприятную среду, чтобы возложить полную ответственность за содеянное на самого человека.

Август Эсборн, человек состоятельный, пайщик судостроительной верфи, сразу после своего свадебного ужина выходит прогуляться и не возвращается. Начало, достойное сказки. Ничего чудесного, однако, не происходит. Вышел он, оказывается, «по подмигивающему веселому приказанию беса невинной мистификации» (5, 401), причина же крылась в глубине его натуры. «Это была неосознанная жажда страдания и раскаяния» (5, 401). Безответственный, легкомысленный поступок заключал в себе уже в самом начале эгоистический расчет: «испытать сильную радость встречи после разлуки» (5,401).

Невеста в соображение не берется. А между тем... «В эту ужасную ночь Алиса похоронила свои мечты, мужа и свежесть ожидания счастливой душевной теплоты» (5, 400). Как ничтожна после этого «жажда страдания» Августа Эсборна! Через одиннадцать лет происходит встреча с Алисой. «Он с воплем охватил ноги невесты-жены и умер, потому что умер уже давно» (5, 404). С подобными концовками мы уже встречались у Грина. Расчетливый эгоизм Эсборна нанес непоправимые раны ни в чем не виноватой девушке («все годы я думала о самом ужасном») и убил его самого. Человек не должен быть игрушкой в руках другого человека («Брак Августа Эсборна»).

Рассказы Грина обладают обнаженной структурой, порой они кажутся даже задачками «по теории и практике нравственного поведения» — лучшее доказательство того, что Грин ставил перед собой воспитательные цели.

Малоизвестный рассказ «Измена» («Красная нива», 1929, № 2, с. 2 — 4): некий Брентган, которого друзья упрекают в старомодности поведения, накануне напился и узнает от них, что был у женщин и изменил Джесси, жене; сам он ничего не помнит. Тяжко болея стыдом, приезжает узнать обо всем к девушке — оказывается, его разыграли друзья.

«—Я так и думал,— сказал Брентган, сердце которого одним сильным ударом вышло из угнетения. — Думал? Тогда вы не приехали бы сюда».

Щелчок в нос получает Брентган. Вот где начинается безнравственное — он не верил себе, значит, потенциально, мог изменить. «— Джесси, я думал о своем страхе! — Конечно, но не думал обо мне».

Брентган совершил-таки измену — себе и Джесси, поступив так.

«— Знаешь, мне легче было бы,— взволнованно ответила Джесси,— легче было бы мне снести ту правду, которой ты так боялся, чем эту. Ты и я теперь всю жизнь обязаны девушке, которую ты явился допрашивать, и тем, конечно, страшно обидел ее».

Конец рассказа: проехал фаэтон, расхлестывая брызги, прохожий начал очищать коричневые шлепки, размазывая их по материи. Другой решил дать пятнам просохнуть. «Брентган бессознательно провел пальцами по своему рукаву, но темная ассоциация угасла, едва наметясь».

--

Все ясно. Логика так называемого здравого смысла и логика нравственных чувств пришли в конфликт. Брентган действовал по расчету, имея в виду только себя и не принимая во внимание других: не желая пачкать Джесси, он необдуманно, эгоистично оскорбил девушку — начал размазывание грязи. В основе нравственного поведения должно лежать свободное волеизъявление, а не кивание на готовые догматы или подчинение чужой воле. Грину особенно ненавистен тот тип человека, который бесконтрольно распоряжается волею и чувствами другого человека, превращая его в игрушку («Пропавшее солнце», «Гладиаторы», «Пари», «Зеленая лампа»). Никто не должен позволять делать из себя игрушку для развлечения.

В рассказе «Пари» (напечатан посмертно в 1933 году) литератор Спангид и его друг, служащий конторы Тенброк, заключили оригинальное пари с директором фирмы «Мгновенное путешествие»: переправленные в один из пунктов земного шара, они должны провести там двенадцать часов, не пытаясь узнать, где находятся. Фирма имеет целью развлекать богачей, объевшихся путешествиями. «Покорно, как овцы, как последние купленные твари, мы протрем свои проданные за пять тысяч глаза, устроим наши дела»,— размышляет Спангид,— а потом: «Вы были на одном из самых чудесных островов Тихого океана, но предпочли счастью смотреть и быть ваш выигрыш» (б, 372).

За два часа до истечения времени пари Спангид кричит: «Одежду, дверь, мир! Томпсон не богаче меня!» Спангид выиграл: «Потому что я сам, своей рукой вытащил из аппарата этот остров и город» (б, 377).

Действия по велению сердца обычно сопровождаются жертвенностью — вспомним Дон-Кихота. Разумеется, не обходится без этого и у героев Грина. Однако нравственное чувство у них развито столь значительно, что они, встав над обстоятельствами и почувствовав себя свободными по отношению к ним, получают от этого такой дополнительный прилив духовных сил, становясь как будто другими людьми, вырастают на глазах, что «жертва» уже не кажется таковой. Логике так называемого здравого смысла, когда за деревьями не видят леса, просто нечего делать в рассказах Грина. Герои его могут поступать в высшей степени нелогично, необъяснимо с точки зрения обычного, повседневного и логично — с точки зрения должного. Будучи романтиком, то есть исправляя сущее должным, Грин в то же время тщательно следует правде чувств.

на верх страницы - назад - вперёд - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)