Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Поэзия и проза Александра Грина
Крушение поэзии - назад - вперёд - к содержанию

Характерные "загадки", щедро разбросанные Грином в осыпи его рассказов 1914—1916 годов: человек видит себя мертвым перед смертью ("Тайна лунной ночи"), ужас смерти ("11ад бездной", "Пляска смерти"), галлюцинации ("И верь Рошфора"), сумасшествие ("Желтый город", "Дикая мельница"), раздвоение сознания ("Там или там", "Бой па штыках"), необыкновенный случай ("Черный роман", "Слово — убийца", "Смерть Аламбера", "382", "Дуэль", "Охота на Марбруна"), наконец, уголовное происшествие ("Алмазы", "Блондинка", "Предсмертная записка").

Примечательно, что от "высокой" загадочности Грин логично приходит к новелле ужасов, а затем и к уголовному рассказу, даже газетному уголовному рассказу "с продолжением" ("Высокая техника".—"Биржевые ведомости", 1916, 8—12 окт.), даже к "антиалкогольному" рассказу ("Тайна дома 41. Петроградский рассказ". — "Биржевые ведомости", 1916, 22 — 26 мая).

Да, Грин становится "близок к жизни", пожалуй, даже слишком — настолько близок, что теряет свое лицо, запутавшись в мелочах быта и литературы, разменивая свое блестящее дарование на сотни пустяков. Его метод Становится эклектичным. Взять небольшой рассказ "Охота на Марбруна". Начало: "Москва! Сердце России! Я вспомнил твои золотые луковицы..." (3, 305). Москва, Зурбаган и экзотический пейзаж. К чему здесь Москва в рассказе о злодее по призванию Марбруне, который пускает под откос поезда? Рассказчик убивает героя, потом предупреждает об опасности (путь разворочен), намочив платок в его крови (нетрудно заметить следы переделки гаршиновского "Сигнала"). "Да, Марбрун! — подумал я. — Хоть раз в жизни твоя кровь спасла кровь многих других" (3, 306). Все здесь случайно, необязательно.

Даже при чтении сильных рассказов, поражающих достоверностью фантазии, не оставляет чувство, что они бесцельны. Так, в рассказе "Земля и вода" изумительно, словно автор все действительно видел, передана картина землетрясения и наводнения в Петербурге 29 июня (!). "С купола Исаакиевского собора, кружась, неслись вниз темные фигуры — град статуй, поражая землю гулом ударов. Купол осел, разваливаясь; колонны падали одна за другой, рухнули фронтоны, обломки их мчались мимо меня, разбивая стекла подвальных этажей. Вихрь пыли обжег лицо" (3, 218). Эта картина и становится центром в рассказе, любовный же сюжет кажется случайным и привязанным.

Тема "загадок" постепенно выродилась у Грина в развлекательное чтение для обывателя, жаждущего сенсаций и разоблачений, для которого и война интересна лишь как сенсация. Стремясь выражать интересы "человека толпы", Грин никогда не путал его с мещанином — здесь его антипатии остались прежними. И нет-нет да и пускал он отравленные стрелы желчной сатиры в своего врага. В "Новом сатириконе" Грин язвил пустопорожних болтунов, доморощенных политиков из города Кошкожимки ("Страдалец".— "Новый сатириков", 1914, № 51), тех, кто думает о даче на Босфоре в случае победы ("Будущие дачники".— "Новый сатирикон", 1915, № 11), литератора-халтурщика, который пишет "с легкой помощию ног" ("Порыв".— "Новый сатирикон", 1915, № 21), дает хлесткий портрет горе-эстета:

Его досуг — о женщине мечты;
Его дневник — горнило красоты;
Штаны — диагональ, пробор — мое почтенье,
Излюбленный журнал, конечно, —"Пробужденье".

Эстета взяли на войну, он "кашу лупит смело", душа его, наконец-то, проснулась, но оказалось, что и она хочет щей ("Эстет и щи". — "Новый сатирикон", 1915, № 14). Гневно и зло написана Грином "Военная хроника" ("Новый сатирикон", 1915, № 8) — об обывательском восприятии войны. 'Гит Пестов в "Иллюзионе" зрит "войны неизгладимый крест" и жаждет крови; ему бы "в деле пулемет":

"Как хозяин от стыда не лопнет?!
Надувать честнеющих людей!..
Если бомбой по окопу хлопнет —
Приведу, пожалуй, и детей..."
Так у трупа, в сумерках сраженья,
К тайне крови хищностью влеком,
Кровь бойца, забывшую движенье,
Лижет пес кровавым языком.

Нарастает критицизм, принимающий все более антиофициозный характер. Грин как будто начинает "угождать" Пестовым — какие только нелепости, вопреки всякому здравому смыслу, ни громоздит он в рассказах о войне в 1915 — 1916 годах!

--

Вот перечень некоторых из нелепостей: тайное общество немцев ворует трупы с полей сраженья для пищи ("Кошмарный случай"), офицер лихо сражается старинным аршином и всех побивает ("Странное оружие"), медведь помогает охотнику поймать немца ("Медведь и немец"), мальчик Миша, как в майн-ридовского кондора, стреляет в немецкий аэроплан и сбивает его ("Охота в воздухе"), подпоручик берет в плен мадьяра, напугав его большим ключом ("Серьезный пленник"), шпион принимает вид повешенного и следит за противником ("Оригинальный шпион"), летчик, страдающий лунатизмом, безболезненно опускается по воздуху на землю ("Авиатор-лунатик"), два авиатора, австриец и итальянец, упали в море, акула сожрала австрийца. "Почему акула сожрала австрийца?" — думал итальянец ("Акула")- Ответа нет. Надо полагать, потому, что итальянец — союзник. И так далее! "Странные вещи случаются на войне" — так меланхолически завершает рассказ "Три пули" сам А. С. Грин.

Нагнетание нелепостей превращается в настоящее издевательство над читателем. Особенно изощрялся Грин в журнале "Женщина" в 1915 году. Чего стоит, например, такой рассказ. Начальник голубиной почты Николай Иванович Карский отправил голубя с депешей в город, который уже заняли немцы, важная депеша может попасть в их руки. Тогда его жена Елена Петровна садится на собственный аэроплан, догоняет голубя, останавливается (!), подзывает голубя свистом и — появляется с депешей на рождественской елке дома. "Вошла усталая, бледная Елена; лицо ее горело счастьем" ("Железная птица".— "Женщина", 1915, № 1).

Есть такой сильно действующий (но не на всех) прием комизма — говорить чрезвычайные нелепости подчеркнуто серьезно. Грин, очевидно, неплохо владел этим приемом. Не считал же он, что женщина не обладает чувством юмора и все принимает всерьез? А вернее всего так: умный пусть посмеется, а глупый примет на перу, если ему так хочется. Вот концовка рассказа "Летающий нож" ("XX век", ИМИ, № И): "И тут понял Снохатри (фамилия солдата индуса, метателя ножей.— Прим. авт.),что псе страшные ухищрения поенных машин ничто перед его верным, метким ножом. Он был артист с коего дела!" Рассказ "Вечная пуля" ("ХХ век", 1915 год, №26): мюнхенский изобретатель Иогансон придумал смертоносную пулю, которая летала над землёй и всех убивала. Остановил её Данило Горобец из Полтавы - поставил на её пути бутылку пива: "Яка же немецка пуля на пиво решиться дрызнуть". Летчик похищает из гарема свою невесту, сняв ее ( кипариса. "Я истратил двести тысяч франков на шпионов и розыски,— сказал Реми, — и нашел тебя. А как? Не все ли равно. Я расскажу все подробно потом" ("Гарем Хаким-бея". — "XX век", 1915, № 44).

на верх страницы - назад - вперёд - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)