Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Поэзия и проза Александра Грина
"Реальные" рассказы - назад - вперёд - к содержанию

Например, напечатанный в журнале «Солнце России» рассказ «Балкон» (1912, № 243) показывает, какой близкой, совсем рядом с человеком, может оказаться мечта. Романтически настроенный молодой человек Григорий, думающий о «жизни высшего порядка» и награждающий званием обывателя всех направо и налево, убеждается, что его друг Петлин, с которым они «романтически» поют под освещенным окном, по-настоящему счастлив и по-настоящему любим... собственной женой. «Он задумался, улыбнулся, а я, чтобы чем-нибудь сорвать раздражение, бросил в него гребенкой, но не попал и испортил себе имущества на тридцать копеек, так как гребешок треснул»,— Грин мягко подшучивает над незадачливым романтиком, Очень характерен в этом отношении «Рассказ о странной судьбе» («Неделя „Современного слова"»,, 1912, №243).

«Молодой человек с деловым и сухим лицом» (так обозначает Грин антипатичных ему героев) рассказывает о встрече с бывшим половым, неким Митькой в самарском ресторане «Порт-Артур». Митька сообщил ему историю своей карьеры, которую сделал, как он считает, с помощью революции: знакомство с рабочими-революционерами, тюрьма, чтение книг, стал провокатором и агентом охранки, облапошил богатую дуру на 20 тысяч, побывал за границей, выгодно женился на старухе, теперь владеет двумя трактирами и сырной лавкой.

Дальше идет авторское, на первый взгляд, никакого отношения ни к рассказ}'' молодого человека, ни к карьере Митьки, не имеющее.

«Я уже не слышал его. Простая, убедительная речь умного человека увлекла меня, как всегда, в мир грез, чуждых жизни и Митьке.

Я видел в лунном свете глухую пустыню и много» теней. Маленькие, черные тени скользили, припадая, за песчаными буграми, опущенные хвосты их вертелись меж задних ног, а морды смотрели жадно и осторожно. Это пробирались шакалы.

Чей труп привлекал их? Для этого надо было посмотреть с вершины горы, тогда у черной впадины водопоев ясно был виден скорченный труп охотника и маленькие тени вокруг.

Как сказал Соломон: «Живому псу лучше, чем мертвому льву» (с. 2076).

«В мир грез, чуждых жизни и Митьке»? Но это не так. Митька входит в этот мир шакалом. Последняя фраза поэтому не обескураживает, несмотря на видимый ее объективизм: шакалы остаются шакалами, лев — львом. Легко увидеть шакалов. И надо смотреть с высокой горы, чтобы увидеть человека — мертвого человека. Уделив довольно большое внимание реальным рассказам Грина, мы вовсе не стремились на основании этого вывести заключение о реализме писателя — реальные рассказы, взятые отдельно, не создают о Грине целостного представления, они вторичны по отношению к основным, идеальным рассказам. Однако нельзя считать их лишь заготовками, моделями, черновыми набросками основного, так же, с другой стороны, как и обособлять от них идеального Грина.

Гораздо правильнее смотреть на эти два потока как на внешнее выражение основной задачи его творчества — поиски путей претворения прозы в поэзию; без этого нельзя было в полной мере изобразить ни мир поэзии, ни мир прозы; отсюда затянувшиеся поиски метода.

Мы видели, сколько вариантов перепробовал Грин, не удовлетворившись ни одним. Пока герои его реальных произведений тосковали, томились неосознанной жаждой необычайного, «линии», чуда, или просто, без видимых причин, без вины гибли, словно таяли, бесцельно, бессмысленно, или кричали: «И водочки!», приобщаясь к наглому, жрущему племени мещан,— идеальные герои, оседлан коня, неслись навстречу грозящей опасности, бестрепетно посылая пулю навстречу врагу, жадно впивали распахнутый настежь разноцветный мир, готовы были погибнуть за любовь, потому что и любили, и ненавидели полной мерой. Они жили бескомпромиссной жизнью. По цель т было не видеть, что лежит между этими двумя мирами: первый был — всего лишь! — действительностью, второй воображением.

Но вот настало время, когда идти но двум различным путям стало невозможно; тогда рухнул мир поэзии, и Грин расшвырял его обломки но реальным дорогам жизни.

на верх страницы - назад - вперёд - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)