Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Поэзия и проза Александра Грина
Идеальные рассказы - назад - вперёд - к содержанию

В рассказе «Воздушный корабль» Степанов говорил про «органическую цельность здоровой психики и красоту примитива» (1,275). В рассказе «Штурман „Четырех ветров"» Грин пугает кичащегося своей мнимой сложностью мещанина: будоража ночь, отчаянно веселый бродяга-матрос издевается над серым прозябанием обывателей горожан, призывая к жизни, полной приключений: «Видали вы небо, под которым хочется хохотать с зари до зари, как будто ангелы щекочут в вашем носу концами своих крыльев? А леса, перед которыми ваши цветники — вроде огородной гряды перед облаками на накате?» (1, 281).

«Остров Рено», который сам Грин считал первым своим рассказом, развивает мотив разрыва с этим миром. С ухода, бегства Грин начинал первые рассказы, сейчас — разрыв. Во имя чего бежит с клипера на чудесный остров Рено матрос Тарт и предпочитает погибнуть, но не вернуться? «Я три года болтался на вашей плавучей скорлупе. Я жить хочу, а не служить родине! Как? Я должен убивать лучшие годы потому, что есть несколько миллионов, подобно тебе? Каждый за себя, братец!» (1,270 — 271). Так говорит озлобленный преследованиями Тарт. Совпадает ли его позиция с авторской? Посмотрим на лейтмотивные образы-символы Грина.

Тонет в непроницаемом мраке клипер. Слушает «певучую тишину леса» Тарт, «музыка тишины» проникает и пего — «тихая улыбка осталась в его лице», и, «окрыляя живую тишину света», проносится его ликующий крик: «маленький рай дикого острова» позволил ему увидеть себя «таким, как в часы мечтаний, на склоне пустынных холмов, перед лицом вечерней зари». Ночью вокруг него «темная звездная тишина». А для матросов-охотников на безлюдном острове царит «жуткая, полуденная тишина» — они чужие красоте и жизни острова. «Тишина света» — знак идеала, Тарт соприкоснулся с ним и преобразился. «Трепеща от вспыхнувшей любви к миру» (1,258), он стал человеком. Он достиг рая и защищает его с оружием в руках. Следовательно, кроме вызывающего индивидуализма есть нечто значительно большее: поэзия жизни.

- Берем машину напрокат Auto Rent. -

Чем заполнено последнее мгновение жизни Тарта? «И все перешло в сон. Сверкнули тонкие водопады; розовый гранит, блестя влагой, отразил их падение; бархатная прелесть луга протянулась к черным корням раскаленных, как маленькие горны, деревьев». А в это время сверкают «красные огоньки выстрелов и новая тупая боль удар за ударом бьет тело, лежащее навзничь» (1,271). За попытку отбросить мотыку — смерть, «холодное сердце земли» безжалостно мстит тому, кто захотел укрыться в прекрасной стране, где «дремлют деревья в лазурном огне в гирляндах зеленых лиан». Противоречие мечты и действительности носит у Грина трагический характер — оно пахнет смертью. В самом деле, смерть — непременная гостья его заглавных рассказов на протяжении ряда лет, в принципе вплоть до «Алых парусов», где впервые «мотыка» и «прекрасная страна» перестанут при соприкосновении излучать смерть, где союзом Ассоль и Грэя Грин скажет новое слово в своей борьбе за человеческую личность и мечту. Но до «Алых парусов» трагическое для Грина противоречие так и не было преодолено.

Почему Грин не захотел завершить «Остров Рено» идиллически? Идиллия снизила бы замысел рассказа. Ведь Грин никогда не писал просто красивых картинок, не выносил олеографичности, в любом его рассказе бьется, трепещет нерв времени. Он проверяет возможности человека, рассказывает, каким он может быть, прибегая с этой целью к весьма условным, порой эксцентричным формам повествования. Характерно, что первые рецензенты «Острова Рено» увидели в нем прежде всего современность (нам это удаётся труднее), экзотическая форма не загипнотизировала их. «Превосходный тропический пейзаж, втягивающий вас в свой безумный пьянительный мир, говорит, что это могло быть: мы понимаем душу Тарта, понимаем, как затянула его новая жизнь, беспредельная, неподвижная и стремительная» (1,459),— писал Горнфельд в «Русском богатстве», подчеркнув, что конкретные бытовые детали «переносят рассказанное из мира фантастики в мир действительности. Новой жизни ищет Тарт. Все герои Грина ищут...»
Другой критик, Л. Войтоловский, еще более прям: «Может быть, этот воздух совсем не тропический, но это новый, особый воздух, которым дышит вся современность,— тревожная, душная, напряженная и бессильная» (1,459).

Оба критика одновременно увидели главное у Грина: стремление его героя к новым формам жизни и трагическую невозможность личности достигнуть этого в одиночку — ведь так объективно получается в рассказе. Но исключительно эстетический план без подкрепления социальным анализом не позволил самому писателю понять это. Впрочем, повторяем, в таком случае перед нами был бы другой писатель.

на верх страницы - назад - вперёд - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)