Музей Грина
Музей Грина адрес

Гостевая книга музея Грина
Музей-корабль Александра Грина
Переезд А. Грина в Старый Крым
Музейная библиотека А. Грина
Полная биография жизни и творчества Александра Грина
Автобиография Александра Грина
Воспоминания о А. С. Грине

История создания музея Александра Грина в Феодосии
Выставки в музее Грина

Музеи Грина в других городах
Литературная критика творчества А. Грина

Библиография Александра Степановича Грина
Фильмы по творчеству Александра Грина

Ссылки на сайты музеев

Литературная критика - Поэзия и проза Александра Грина
Начало пути - назад - вперёд - к содержанию

Само положение в обществе, даже личное бытие Грина было чрезвычайно неопределенным после 1905 года. Беглый ссыльный, живущий под чужой фамилией, но уже не считающий себя революционером, писатель, который еще не состоялся, потому что не знает, что написать на своем знамени. Смутно влечет идеальное, на которое так скупа была его жизнь, он стремится к созданию прекрасного в творчестве, чтобы возместить его отсутствие в действительности, но конструировать его он должен из той же действительности, которую не приемлет. К чести его, молодой писатель не бросился в объятия декадентской литературы, однако и от революционной литературы оказался далек.

Эта двойственность положения между двух станов при несомненной тяге к идеалам человечности и свободы, при всем гуманизме и поэтичности творчества не дала Грину ни массового читателя, ни общественного признания в те времена, когда литература размежевывалась по принципу «или-или». Эта двойственность привела в творчестве к тому, что в течение долгого времени, собственно до «Алых парусов», Грин идет по двум путям, Издавна принято считать, что Грин романтик. В общем это правильно и возражений не вызывает, особенно если иметь в виду творчество Грина советского периода. Однако в последние годы стали появляться статьи, подкрепляемые солидными доказательствами, авторы которых утверждают, что Грин — реалист (Прохоров Е. И. Александр Грин. М., «Просвещение», 1970. «В самом деле, разве что-нибудь меняется от того, что действие рассказов Грина происходит в Зурбагане или в Лиссе, а не в Севастополе или в Гурзуфе, что героями повествования являются, например, Биче Сениэль и капитан Гез, а не какая-либо Татьяна Павловна и капитан Сергеев?»). Романтик Грин или реалист — спорить на эту тему неперспективно. Конечно, предпочтительнее считать романтиком — это будет говорить о ведущей тенденции творчества, однако не выразит полноту его содержания. Если же быть последовательным, то ни тот, ни другой термин по отношению к дореволюционному Грину не будет полностью правильным. Мы можем выделить, чисто условно, конечно, идеальные и реальные рассказы у дореволюционного Грина.

В 1908 году, когда Грин стал писателем, реальных рассказов — большинство. Но какова степень этой реальности?
Слабоумный, лядащий мужик Брошка, получив от сына-солдата открытку с изображением какого-то великолепного гвардейца, решил, что изображен сын, и в «грязной, закопченной избе появилось яркое, маленькое пятно, полное какой-то бодрой радости, знак неизвестной жизни, связанной с городом и со всеми туманными представлениями Ерошки о службе, блеске и музыке» (1,198). Но открылась настоящая правда, и «скушно» стало Ерошке: сын «со службы придет — беспременно удавлюсь» («Ерошка»).

Фельдшер Петров мечтал о необычном, а пока ходил на службу, пил, получал сорокарублевое жалованье, играл в стуколку. Осенним вечером, хмельной, спас девушку, покушавшуюся на самоубийство. «На каждом шагу, быть может, нас ожидают тысячи радостей, а мы и не подозреваем этого». Пришел домой: «И так уныло глядела теперь из четырех углов его собственная одинокая скука» («Приключение»).

Человеку необходимо верить в возможность иной жизни, мечтать; как ни мизерна эта мечта, она делает жизнь осмысленной, пробуждает человеческое достоинство.

У Грина господствует эстетический подход к изображению, прекрасное служит критерием в определении ценности или бессмысленности человеческого бытия.

--

Три рассказа 1908 года — «Маленький комитет», «Маленький заговор», «Третий этаж» — построены на эпизодах из жизни революционеров-террористов, реальная основа их несомненна, однако и здесь Грин не ставит задачу непосредственного воспроизведения быта и характеров революционеров. В первых двух действует Геник, может быть, тот самый, что обманул доверие девочки Оли из рассказа «В Италию». Теперь он словно искупает свою невольную вину и спасает совсем юную Любу от гибели — она должна устранить некоего фон Бухеля. «Посадят другого фон-Бухеля, более осторожного человека... А ее уже не будет. Эта маленькая зеленая жизнь исчезнет, и никто не возвратит ее. Изобьют, изувечат, изломают душу, наполнят ужасом. А потом на эту детскую шею веревку и — фюить. А что, если в последнее мгновение она нас недобрым словом помянет?» (1,221). Герой Грина не хочет, чтобы «дитя плакало»: весь мир не стоит детских слез.

Геник и сам преображается в результате встреч с детьми. Оля, девушка из «Маленького комитета» и вот, наконец, Люба. Для него детство и молодость становятся снятыми понятиями, высшим олицетворением прекрасного на земле — так можно ли безжалостно губить «эти маленькие солнечные жизни», если они-то и составляют самое ценное в ней? «Они нужны, как нужна и дорога всякая поэзия, всякое тепло...» (1,236). Вот когда лицо покроют морщины и тоскливый холод усталости затянет сердце корочкой льда, вот тогда кто помешает умереть...

Геник словно бы развивает мысли Ивана Карамазова: «Пусть я не верю в порядок вещей, но дороги мне клейкие, распускающиеся весной листочки, дорого голубое небо, дорог иной человек... Тут не ум, не логика, тут нутром, тут чревом любишь; первые свои молодые силы любишь».

А идейный настрой рассказа «Третий этаж» предопределяет первая же фраза: «На улице зеленели весенние солнечные тени, а в третьем этаже старинного каменного дома три человека готовились умереть неожиданной, насильственной смертью» (1,170).

на верх страницы - назад - вперёд - к содержанию - на главную


 
 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования
 
 

© 2011-2017 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)